Я подумал тогда, что она пошутила. Но в Бангкоке мне действительно вручили конверт из Женевы со свидетельством, написанным на трех языках, с указанием моей группы крови. К свидетельству была сделана приписка с просьбой иметь его всегда при себе. Можно было бы спасти немало людей, если сразу, как только произошло несчастье, знать, какую группу крови следует влить пострадавшему.
Щепотка солиВ кабинете врача мне вручили также небольшую «тропическую сумку» со всевозможными медикаментами; ее я должен забрать с собой. Эта сумка отличалась от всех прочих тем, что лекарства в ней упакованы в легкие полиэтиленовые сосуды с наклеенными на них названиями препаратов, временем изготовления и способом употребления, но без указания фирмы, которая их изготовила. Как мне потом объяснили, Всемирная организация здравоохранения стремится таким образом оградить себя от рекламной войны химических гигантов. Она сама закупает лекарства и сама их упаковывает. Можно себе представить, что в противном случае газеты пестрели бы, к примеру, такими рекламами: «Купи наш препарат — его покупает ВОЗ для своих работников».
Я захватил с собой из Варшавы аккуратно напечатанные на машинке советы моего приятеля, доктора Рогера Шёнберга, который в рамках той же ВОЗ работал врачом в Конго. К сожалению, я не могу привести здесь ни одного его совета, хотя они даны от чистого сердца. Я бы сказал, что они звучат несколько непристойно, касаясь в основном наиболее интимной стороны жизни, — и все это, разумеется, ради гигиены… Официальных же, значительно более пристойных советов, которые содержатся в двуязычной брошюре «Личная гигиена в тропиках», я и подавно приводить не буду.
Вы напрасно искали бы в этой аптечке чудодейственные лекарства. Зато в ней находится такое удивительное средство, как соль в таблетках: в некоторых районах с особенно тяжелым климатом их надо принимать регулярно. Дело в том, что в организме при обильном выделении пота нарушается баланс жидкости. Тогда раздается тревожный звоночек — появляется жажда. Но вместе с потом выделяется и много соли: иногда на теле можно видеть как бы белые «подтеки». Этот тревожный звонок куда более драматичен: у человека появляются галлюцинации, а иногда даже и раздвоение предметов. Я пережил такого рода испытания несколько лет назад, когда работал корреспондентом при войсках Организации Объединенных Наций в западной части Новой Гвинеи, и мне не хотелось бы пережить их еще раз.
Обед на четырех колесахКак человек, не раз бывавший в Южной и Восточной Азии и живший вдали от проторенных путей, в диких условиях, я считаю, что чрезмерно волноваться из-за опасностей и бед, которые нас там подстерегают, не стоит. Начитавшись книжек, человек может убедить себя, что обязательно станет жертвой микробов, виновников его неотвратимой медленной смерти.
Но с другой стороны, чтением нельзя и пренебрегать. Я всегда повторяю слова голландцев, проживших здесь четыреста лет:
— Никогда не старайся быть умнее тех, кто был здесь до тебя. Такие мудрецы лежат под пальмами.
Дорога в тропики ассоциируется у меня в известном смысле с шоссе в Исландии, в конце которого установлен щит с надписью: «Ты уцелел».
Несколько дней перед отлетом из Женевы я проработал в библиотеке. Здесь самое полное собрание описаний несчастий и человеческих драм разных эпох, климатов и частей света; в толстых фолиантах и в километрах микрофильмов запечатлены наблюдения врачей — плоды всей их жизни, а иногда и жизни целых поколений. Здесь хранятся единственные в своем роде наблюдения, записанные уставшей рукой хирурга, который, отложив ланцет, взял в руки перо. Сухим, бесстрастным научным языком фактов сообщают они о тысячах битв за жизнь человека, постоянно разыгрывающихся на Гималаях, в топях Калимантана, в асфальтовых джунглях больших городов и в родильных помещениях глухих деревень. Здесь описаны болезни, которые уже исчезли; солидные диссертации предостерегают от болезней в тех районах, где они доселе были неизвестны. Научные работы признанных светил соседствуют на полках с записками деревенских акушеров. Одно за другим я поглощаю сообщения о передвижениях заразы, которые по своим последствиям могут заткнуть за пояс любой детектив, потому что жертвы в этом случае исчисляются миллионами. На меня обрушилась лавина фактов, содержащихся в таких любопытных журналах, как «Москито ньюс», или в публикациях Американского общества по контролю за комарами в Новом Орлеане. Я зубрил наизусть грамматику людских страданий и несчастий, будучи убежден, что на глупые вопросы человек получает столь же глупые ответы. Люди науки — а с ними я буду встречаться постоянно — не любят зеленых юнцов, которые не имеют хотя бы элементарного представления о существе дела. Готовясь к поездке в страны, где господствовала «улиточная лихорадка», я стремился изучить эту болезнь настолько, чтобы, оказавшись на месте, смог бы сразу же в ней разобраться.
В шесть часов вечера в просторном здании на улице Аппиа гаснет свет. Я не беру с собой в отель литературу, которую должен обязательно изучить перед месяцами странствий по дорогам страданий. Мне необходимо отвлечься.
Поэтому я очень обрадовался моим друзьям из Австралии, вернее австралийцам, которые ужасно мучаются, путешествуя… по Европе. Они купили просторный автофургон, оборудованный всем необходимым, начиная от кухни и кончая телевизором. Так как фургон предназначен для условий Австралии, у него на окнах сетки от москитов. Но пока мои друзья смогут, не оплачивая таможенных сборов, въехать с ним «в нижнюю часть глобуса», должно пройти время, предусмотренное законом.
Мы обнялись. Хозяйка «дома» сразу же занялась ужином, который мы и съели в скверике, напротив самого дорогого женевского ресторана.
Солнце над ЛеманомМне вручили: подробное описание маршрута, имена людей, с которыми предстояло встретиться, гарантийный полис и — как эксперту Отдела общественной информации Всемирной организации здравоохранения — паспорт Организации Объединенных Наций.
Прощальный обед я съедаю в столовой на самом верхнем этаже здания. На нем присутствуют господин Хандлер и член Французской академии Жозеф Кессель, который направляется в Латинскую Америку. Третьего компаньона — Бориса Изакова из Москвы — я так и не видел: он путешествует по странам Ближнего Востока. В отличие от меня, он не зависел ни от тайфунов, ни от муссонов, которые дуют в районе западной части Тихого океана, и поэтому смог выехать раньше[4].
