Так случилось и на этот раз. Разгорячились и ораторствовали о чем попало, пока на террасе не погасли огни. Вышли к морю, там еще Метью продолжал путано объяснять свою идею, но его никто не слушал. Вечер был жаркий, воздух пропитан ароматами окаймлявших залив садов, верещали цикады, море, утихшее после двухдневного шторма, маняще урчало.
— Айда купаться! — неожиданно выкрикнул Гель, стаскивая рубаху.
— Только не здесь. Я знаю отличное местечко, за мной! — Ром побежал вдоль берега, остальные кинулись за ним. Бежать было трудно, ноги вязли в мокром песке, и грузный Сторти быстро выдохся.
— Постойте, — заорал он, — вы что, опаздываете на поезд?
Ром было остановился, но Гель подтолкнул его локтем.
— Ничего, — крикнул он, — тебе все равно пора на боковую!
— Ах ты, паршивец, — взревел Сторти, — как же можно бросать товарища?
— Не в пустыне, — ответил Гель, — найдешь дорогу домой, бе-ре-ги здоровье!
Они понеслись дальше и долго еще слышали чертыханья разобиженного наставника.
А вот и та самая укромная бухточка, которую Ром облюбовал, бродя в здешних местах. Они перемахнули через кусты и остановились как вкопанные.
Море было в нескольких шагах. И из него выходила обнаженная девушка. Не замечая их, она направилась к своим вещам и только в последний момент, едва не столкнувшись со стоящим впереди Ромом, подняла голову. На лице промелькнул испуг, она замерла, неловко прикрываясь руками.
Первым пришел в себя Гель.
— Ого, — сказал он в своей обычной насмешливой манере, — какая птичка. Ты, Ром, в самом деле отыскал место на славу.
— Позвольте представиться, — подхватил ему в тон Мет, — Метью, — он ткнул себя в грудь, — и мои друзья.
— Она очень красива, — поделился своими наблюдениями Бен.
Ром молча разглядывал девушку. Это было крайне бестактно, но он не мог отвести от нее глаз. Она была высока, почти с него ростом, узкогруда, с тонкой вытянутой талией, — уместится в ладони, подумал он. Капли воды, рассыпавшиеся на матовой коже, поблескивали в перекрестном свете двух лун. Длинные прямые волосы цвета ржи мягко стелились по плечам. Глаза у нее были оранжевые, яркие. И теперь она смотрела на него бесстрастно, даже с вызовом.
Ром, не оборачиваясь, кинул через плечо:
— Гель, и вы, Мет, Бен, уходите!
Гель нервно хохотнул.
— Интересно, с какой стати мы должны уступать тебе красотку? А может, она предпочтет кого-нибудь другого!
— Вот именно, — присоединился Метью. — Надо по справедливости, метнем жребий.
— Ты что, спятил?! — возмутился Бен.
— А если тебе достанется, чистюля, не откажешься ведь?
— Ну зачем, Мет, мы ведь не дикари, разыгрывать ее в кости. Пусть сама выберет, по доброй воле. — Гель шагнул к девушке и положил руку ей на плечо. — Слышала, слово за тобой.
Сам не сознавая, что делает, Ром схватил брата за грудь и с силой швырнул на землю. Щуплый Гель откатился на несколько метров, взвыв от боли и негодования.
— Подходите, — зло сказал Ром, — кто еще хочет участвовать в розыгрыше. — Он повернулся лицом к товарищам, сжимая кулаки.
Секунду стояла напряженная тишина. И тут вдруг девушка заговорила.
— Дайте мне одеться, я долго плавала и очень устала, — перевели апы ее слова.
— Да она не наша, — разочарованно воскликнул Метью.
— Скорее всего мата, — догадался Бен.
— Ну вот, а ты готов родного брата убить из-за какой-то чужой девки, — процедил Гель, поднимаясь и отряхивая песок.
— Уходите, — упрямо повторил Ром.
— Опомнись, что ты будешь с ней делать?
— Пойдем с нами, Ром, Гель прав, — Бен потянул его за рукав.
— Это мое дело.
— Черт с ним, пусть поступает как знает.
Они ушли, Ром поднял с земли одежду девушки, протянул ей и отвернулся.
— Кто ты? — спросил он.
— Я мата.
— Это я уже знаю. Как тебя звать?
— Ула.
— А меня Ром.
Она промолчала.
— Ты любишь плавать?
— Да.
— Я тоже.
И опять никакого отклика. Ром не отступался.
— Ты учишься?
— Да.
— Чему же вас учат?
— Тебе это будет непонятно.
— Ах, высокие материи, — съязвил он и, не услышав ответа, сказал с раздражением: — Что ты молчишь, снизойди наконец до простого смертного, тебя ведь не убудет!
— Ну вот, я готова. — Она обошла его и стала лицом к лицу.
— Скажи, почему ты ударил своего брата… это ведь твой брат?
— Да, его зовут Гель. Почему? Потому что он до тебя дотронулся.
— Разве ты должен вступаться за чужую?
— Ты показалась мне беззащитной.
— Ерунда! — сказала она с вызовом. — Я прекрасно могу за себя постоять.
— Поздравляю. Все равно, мне было неприятно.
Она вздернула плечами.
— Подумаешь, какая важность! Я к этому отношусь спокойно.
— Странная ты девушка.
— Вот как! А я думаю, это ты странный. Бить своих… Ты всегда так поступаешь?
— Нет, — признался он, — в первый раз.
— Не любишь свой клан? — продолжала она, словно не слыша его реплики. — Впрочем, может быть, у вас, агров, вообще так заведено?
— У нас, агров, как у всех, — возразил Ром с обидой. — Или мы не люди?
— Я этого не сказала.
— Но подумала. Послушай, откуда у тебя такое презрение к аграм? Ты хоть вспоминаешь изредка, кто вас кормит?
— Вы выполняете свою долю работы. Цивилизация держится на разделении труда, — сказала Ула назидательно.
— Это я знаю. Но вот Сторти говорит, что когда делили труд, нам достался не лучший кусок. Вы, должно быть, чувствуете себя небожителями, матам ведь повезло больше всех, у вас самая чистая и важная работа.
— Кто такой Сторти?
— Наш наставник.
— Ладно, мне пора.
— Можно тебя проводить?
— Зачем, я и сама найду дорогу.
— Так, поговорим.
— О чем? Вроде мы с тобой все выяснили, ты — агр, я — мата, что у нас общего?
— Что общего? — Ром поразмыслил секунду, потом обвел рукой окружавшую их природу: — Море, песок, яблони… Мы оба прикрываемся ладонью от солнечного луча и оба слышим пение жаворонка. Ты и я — мы живем, дышим, радуемся, страдаем. И еще нам суждено любить.
— Любить? Да, конечно, но только себе подобного.
— Ты уверена?
Тень смущения скользнула по лицу Улы.
— Боишься даже подумать об этом? Или я хуже парней из вашего клана?
Рому показалось, что она впервые посмотрела на него как на одушевленный предмет. Обежала взглядом его мускулистое юношеское тело, всмотрелась в ясные синие глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
