— Как пожелаете, мистер Джонс.
— Точно, Марисса. Это называется «сохранять баланс». Сальво думает, что ему удастся обвести меня вокруг пальца из-за этой должности генерального директора? Пошел он. Пусть подумает, что бы они сделали, если бы я решил уйти.
— У них были бы проблемы, сэр.
— Черт возьми, определенно.
— Тем не менее, — осторожно произносит она, — несколько минут назад мне сообщили, что мисс Галлум должна прибыть с минуты на минуту.
Застонав, смотрю в потолок. Ее появление положит начало этой абсурдной ситуации. Дело не в том, что я не готов бороться за эту должность, которая, бесспорно, моя. Я никогда ни к чему не был так готов за всю свою жизнь. Просто то, что я должен это делать — нелепость.
И дело не в том, что это будет сложно, потому что это не так. Я ежедневно сокрушаю мужчин на деловых встречах и переговорах. Проще говоря — я победитель. А у крошки Эмити Галлум с ее робким характером и клетчатыми кардиганами нет ни единого шанса. Это пустая трата моего драгоценного времени.
— Дай знать, когда она будет здесь, — говорю я Мариссе. — До тех пор, отвечай на все мои звонки.
— Да, сэр.
Связь обрывается. Смотрю на телефон, гадая, чего добивается Сальво. Он как таракан — агрессивный, шустрый, и когда вы его видите, это знак, что вам нужно навести порядок в доме.
Бросив быстрый взгляд на часы, я опускаюсь на свое место. Солнечный свет такой манящий. С тех пор, как занял эту должность, я ни дня не провел под солнцем. Я сел в самолет с Маркусом и Шеплером, прилетев в Вегас в три часа ночи более трех лет назад. Я не слишком хорошо помню те выходные. Розовые кружевные стринги в моем чемодане и отпечаток того, что, как полагаю, было наручниками, оставленными на моих запястьях, заставляют меня поверить, что ночь, вероятно, была довольно эпичной.
В моем обозримом будущем не будет никаких отпусков на палящем солнце, если Деннис Галлум разрушит мою жизнь. Понимаю, он хочет, чтобы его дочь получила выгоду от всей работы, которую он вложил в эту компанию. Я не держу на него зла. Но, если он думает, что она со своей кротостью и мышлением «деревенщины» ворвется сюда и принесет успех этой компании, он не так умен, как я все это время думал.
— Мистер Джонс? К вам посетитель, — щебечет Марисса в трубку.
— Пусть войдет.
Взяв стопку папок с угла своего стола, я разложил их перед собой в хаотичном порядке, словно занимался этим весь день. Не то чтобы я не работал с самого утра. Я работал. Но дело не в этом.
Дело в следующем: первое впечатление имеет значение. Оно закладывает основу для любого последующего взаимодействия, независимо от отношений. Отношения, которые у меня вот-вот сложатся с Эмити Галлум в качестве оппонента в каком-то гребаном соревновании за звание генерального директора компании наших отцов, станут самыми важными в моей жизни.
Черт, возможно, это единственный и последний раз в моей жизни, но это уже не важно.
Щелкает дверная ручка. Я склоняю голову и, кажется, настолько погружен в цифры перед собой, что не слышу ее.
У меня сводит желудок, когда жду, что она скажет. Представляю, как она стоит в дверях с кучей папок и планшетов в руках и смотрит на меня поверх тех неуклюжих очков, которые носила, когда мы были детьми. Надеюсь, она сменила их за последние двадцать лет.
Разочарование растет с каждой секундой, пока она молчит. Если у нее не хватает смелости поздороваться, как, черт возьми, Деннис думает, что она сможет управлять компанией? Это глупо.
Наконец поднимаю взгляд, чтобы покончить с этим.
Святой. Черт.
Ясно одно — это не Эмити Галлум. Не может быть, чтобы эта невероятная девушка была той веснушчатой девчонкой с брекетами на лице, ботаником, которую я знал в пятнадцать лет. Нет, черт возьми. Ни за что.
Быстро сделав мысленную заметку сказать Мариссе, чтобы она озвучивала имена всех, кто хочет меня видеть, я с восторгом любуюсь роскошной гостьей. Мои губы кривятся в ухмылке, когда пытаюсь сохранить самообладание.
— Добрый день, — говорю я мягко.
— Добрый.
Мне требуется максимум усилий, чтобы у меня не отвисла челюсть. Даже спустя столько времени я узнаю этот голос.
Этого не может быть.
Черные туфли на шпильках только подчеркивают длинные стройные ноги, которые обтянуты черной юбкой. На белый топ, округленный из-за большой пышной груди. Поверх надет приталенный черный жакет. Распущенные светлые локоны касаются ее плеч.
Она. Определенно. Изменилась.
— Могу чем-то помочь? — Я ухмыляюсь, перебирая все возможные способы, которыми могу и надеюсь помочь ей позже.
Ее голубые глаза пригвождают меня к стулу, явно не в восторге от моей реакции на ее «трахни меня» тело.
— Сомневаюсь, но я могу наложить на тебя судебный запрет, если не перестанешь так на меня пялиться.
— Как?
— Будто ты пятнадцатилетний подросток, который хочет выбрать меня для «Семи минут в Раю». — Она бросает на меня прищуренный взгляд, такой холодный, что я бы задрожал, если бы у меня были чувства.
Воспоминания о ночи, которая была давным-давно, проносятся в моей голове. Я не вспоминал об этом много лет. Маркус заставил меня использовать мою сверхъестественную способность, чтобы остановить вращение бутылки, когда она указала на нее. Я никогда не отказывался от вызова. На кону стояла моя репутация. Кроме того, возможно, я думал о том, чтобы поцеловать ее раз, или сто миллионов, за предыдущие шесть месяцев. И это был отличный повод.
— Ты все еще думаешь об этом? — спрашиваю я.
— Ага. Ты всплываешь на ум всякий раз, когда парень ведет себя как придурок.
Я обдумываю это.
— С одной стороны, я рад, что такой запоминающийся.
— Только ты мог бы гордиться тем, что кто-то помнит тебя полным придурком, — вздыхает она, закатывая глаза. — Ты совсем не изменился.
Весь мой план игры вылетел в окно. Я не ожидал, что она будет раздражительной, агрессивной или горячей. Приходится перестраиваться
