следует отвечать.
Стоявший рядом соученик поспешно оттолкнул его в сторону и с уважением обратился:
– Шицзе[4] Чжоу, прошу прощения!
Взглянув на него, она лишь слегка кивнула. Однако неловкая заминка успела привлечь внимание толпы зевак, которая тотчас молчаливо расступилась, пропуская девочку вперед. Молодой мастер Ли уже вовсю раздавал наставления обступившим его младшим ученикам, но, ненароком подняв глаза, тоже приметил сестру. Губы его тут же расплылись в улыбке:
– Фэй, сразимся?
Но она промолчала, будто его не существовало вовсе, и ушла, даже не подняв головы.
– Фэй? Чжоу Фэй? – новичок проводил ее взглядом и пробормотал: – Она…
– Да, – кивнул ученик, стоявший рядом, а затем напомнил: – У шицзе Чжоу скверный нрав. Будь с ней повежливее, если пересечешься снова… Но она не станет водиться с такими, как мы, так что вряд ли ты еще хоть раз ее увидишь.
Для красивой девушки дурной нрав не проблема, решил новенький и, не приняв его слова близко к сердцу, полюбопытствовал:
– Шисюн Ли – племянник главы Ли, а шицзе Чжоу – ее драгоценная жемчужина. Наверняка их обучали одним и тем же приемам. Ты только что говорил, что молодой господин Ли лучший в нашем поколении. Неужели он сильнее своей сестры?
– Она же единственная дочь главы: повезло, что мы вообще увидели ее! Думаешь, кто-то достоин скрестить с ней мечи? – отмахнувшись от новичка, соученик быстро переключился на поле боя, желая во что бы то ни стало тоже испытать себя: – Сегодня редкая возможность получить несколько наставлений от самого шисюна Ли!
Тем временем «драгоценная жемчужина» в одиночку прошла три сторожевых поста и прибыла во двор Ли Цзиньжун, главы Сорока восьми крепостей. Как только она вошла в комнату, сразу увидела стоящую к ней спиной женщину, а в руках у нее – хлыст толщиной с большой палец; взгляд Чжоу Фэй невольно задержался на нем. Девочка открыла рот, собираясь поприветствовать мать, но холодный окрик Ли Цзиньжун опередил ее:
– На колени!
Решительно проглотив слово «мама», Чжоу Фэй нахмурилась, молча вышла во двор, приподняла край платья и послушно последовала приказу, но не успела она коснуться вторым коленом земли, как Ли Цзиньжун внезапно развернулась и ударила ее хлыстом. Ресницы дрогнули, и девочка стиснула зубы, сдерживая вырывающийся от боли стон. Подняв голову, она гневно воззрилась на мать с немым вопросом.
– Встань на колени как следует, бесстыдница! – крикнула Ли Цзиньжун. – Пользуешься своим положением, издеваешься над слабыми! Разве я учила тебя подлости?!
Лицо Чжоу Фэй оставалось невозмутимым, она дерзко выпалила:
– Да что я сделала?!
От одной только мысли о том, что натворила эта маленькая негодница, виски Ли Цзиньжун сдавило от боли. Она погрозила дочери пальцем, прикрикнув:
– Небеса все видят![5] Я попросила учителя Суня быть твоим наставником. А ты осмелилась проявить неуважение в первый же день учебы! Что будет, когда ты встанешь на ноги? И родителей своих вовсе позабудешь?
Чжоу Фэй не задумываясь возразила:
– Этот старикашка нес чепуху и своими словами только вредил ученикам. А я даже не врезала ему. Считай, что легко отделался!
Не успела она договорить, как Ли Цзиньжун снова ударила хлыстом:
– Кому это ты собиралась «врезать»?
Мастер Ли была беспощадна. Чжоу Фэй не нарочно слегка отклонилась в сторону и почувствовала, как с нее будто слой кожи содрали. В ушах загудело, а зубы прикусили язык так сильно, что рот тут же заполнил металлический привкус крови.
– Господин и двух слов поперек тебе не сказал, а ты толкнула его. Мало того, посреди ночи вы лишили его сознания, раздели, связали, заткнули несчастному рот, да еще и подвесили на дерево! Если бы не горная стража, освободившая его сегодня утром, разве он остался бы еще в живых?!
Только Чжоу Фэй собралась что-то сказать в свою защиту, Ли Цзиньжун разозлилась пуще прежнего, замахнулась и ударила так сильно, что спина девочки превратилась в кровавое месиво, а сам хлыст и вовсе порвался.
На этот раз наказание вышло действительно жестоким. Чжоу Фэй злобно уставилась на Ли Цзиньжун и выдавила сквозь зубы:
– Значит, ему повезло, что не сдох!
Мать едва не придушила упрямицу, но вдруг услышала чьи-то шаги. Вошедший не пытался скрыть своего присутствия, как это делали мастера боевых искусств, и по мере приближения лишь слабо покашливал.
Взгляд разъяренной главы Ли резко потеплел, она глубоко вдохнула, пытаясь усмирить свой гнев, после чего, насилу успокоившись, с невинным видом обернулась навстречу гостю:
– Что за негодяй посмел тебя потревожить?
Мужчина шел медленно, каждое его движение было исполнено спокойствия и изящества. Красивое лицо казалось немного болезненным, на плечи он накинул небесно-голубое одеяние ученого, которое еще сильнее подчеркивало его высокий рост и нездоровую бледность кожи.
Гостем оказался отец Чжоу Фэй – Чжоу Итан.
Заслышав, что жена опять бьет их ребенка, он поспешил на помощь, и теперь от увиденного сердце его сжалось, а из глаз едва не брызнули слезы: лицо дочери распухло, а на спине не осталось живого места. Он прекрасно понимал, что дикий нрав этой девчонки тяжело было обуздать, и если Чжоу Фэй увидит, что отец заступается за нее, то в будущем, вероятно, вовсе страх потеряет. Мельком взглянув на жену, Чжоу Итан подошел поближе, чтобы наверняка остановить разразившуюся ссору, и тихо спросил:
– Что случилось?
Чжоу Фэй была упряма как осел, и, даже если мать избивала ее до полусмерти, она все равно осмеливалась перечить, подливая масла в огонь. Услышав голос отца, девочка замолчала и потупила ледяной взгляд. Ли Цзиньжун недовольно ухмыльнулась и едко бросила:
– Эта дикарка слезу не уронит, пока гроб не увидит.[6]
Чжоу Итан, опустив голову, обратился к дочери:
– Я слышал, ты поругалась с учителем Сунем в первый день учебы. О чем он говорил с тобой?
Девочка все так же равнодушно молчала, стоя на коленях. Чжоу Итан вздохнул и еще более мягким тоном попросил:
– Расскажи папе.
Нежность отца подкупила Чжоу Фэй: ее упрямое лицо наконец-то смягчилось, и спустя некоторое время она нехотя заговорила.
– О «Четверокнижии для женщин».
Ли Цзиньжун была потрясена.
– Ах, «Четверокнижие для женщин»[7], – махнул рукой Чжоу Итан. – И о какой из книг он тебе рассказывал?
– «Наставления женщинам», – с досадой произнесла Чжоу Фэй.
Чжоу Итан поднял взгляд на жену. Ли Цзиньжун не могла поверить, что сама же и нашла такого ненадежного учителя. Какое-то время она не знала, что сказать, и лишь неловко коснулась носа.
Конечно, в «Наставлениях женщинам» не было ничего особенного: их изучали большинство девушек из высокопоставленных
