Я опускаюсь на скамейку в каком-то парке и понимаю, что больше не чувствую боли. Только холод. Холод, который заполнил всё внутри. Этот холод — как напоминание, что моя душа теперь мертва. В голову начинают лезть мысли. Мысли, от которых становится страшно. Я вспоминаю каждый момент, когда я толкала Марата к этому. Когда я мстила ему, когда плела интриги, ставила ловушки, когда хотела раздавить его полностью. И вот я это сделала.
Теперь я смотрю на свои руки, которые сжимаются на этих окровавленных ремнях, и понимаю: всё, что я сделала, было напрасно. Я мстила человеку, которого любила. Как безумная. Как одержимая. И теперь я хочу умереть. Но не могу.
Я убила его. Не на ринге, не в бою — я убила его ещё тогда, когда решила мстить. Я уничтожила его душу, разрушила его жизнь. А потом сломала его тело.
Я должна была умереть вместо него. Почему я жива, а он нет?! Теперь всё кончено. Я больше не Алиса. Я просто оболочка. Где-то далеко раздаётся голос. Едва уловимый, как шорох листвы на ветру, как шум океана, на который уже не обращаешь внимания. Я не хочу его слышать. Я не хочу слышать вообще ничего. Только тишину. Тишину, которая могла бы забрать эту боль.
Но голос не исчезает. Он становится чётче, пробивается сквозь тугую завесу моего горя. Я поворачиваю голову и вижу Миро. Он стоит рядом, его глаза, обычно холодные, как сталь, сейчас смотрят на меняс тревогой и сочувствием.
— Алиса, — тихо произносит он, как будто боясь ранить меня ещё сильнее своим голосом. — Алиса, вставай.
Я не двигаюсь. Я не хочу двигаться. Всё, что я хочу, — это остаться здесь, на этой чёртовой скамейке, под холодным ветром. Ощущать эту боль, пока она не сожрёт меня целиком. Пусть это станет концом.
Но Миро не отступает. Он протягивает руку, и я чувствую, как его пальцы крепко, но бережно обхватывают моё запястье.
— Нам нужно идти, — продолжает он. — Ты не можешь здесь оставаться.
— Зачем? — мой голос звучит хрипло, как будто я кричала целую вечность. Я даже не помню, когда последний раз говорила. — Я не хочу! Ради чего идти?
Миро смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то важное, но слова застряли где-то в горле.
— Шамиль, — наконец тихо говорит он.
Это имя пронзает меня и заставляет вздрогнуть. Мой Шамиль. Я забыла. Господи, как я могла забыть?
— Твой сын ждёт тебя, Алиса, — говорит Миро твёрже, его голос становится тем, который я привыкла слышать. Холодный, уверенный, резкий, как хлыст. — Ты нужна ему.
Моё сознание пытается ухватиться за эту мысль, как утопающий цепляется за обломок дерева. Но боль не даёт мне сосредоточиться. Всё, что я чувствую, — это потеря. Потеря, которая разрывает меня на части.
— Я... не могу, — шепчу я, опуская голову.
Но Миро не сдаётся. Он наклоняется ближе, его лицо теперь напротив моего.
— Алиса, — его голос становится жёстче. — Ты должна. Теперь ты — его мать. Ты не можешь позволить себе сдаться. Не можешь позволить себе умереть здесь, на этой скамейке. Ты должна жить ради Шамиля.
Шамиль. Мой маленький мальчик с безмятежным взглядом, с его тёмными, глубокими глазами, полными недоумения, когда мир вокруг него становится слишком громким. Как я могла забыть о нём? Я всегда знала, что я — его единственная защита. Я была готова разорвать любого, кто осмелится угрожать ему. Но в этот момент я забыла. Погрузилась в своё собственное горе, забыла о том, что у меня ещё есть.
Миро берёт меня под руку, заставляя встать. Мои ноги дрожат, но я подчиняюсь. Его люди окружают меня. Они — его тени, его верные воины. Они поддерживают меня, но это не забота. Это долг.
— Пошли, — произносит Миро, и я чувствую, как его голос становится не просто призывом. Это приказ. Он всегда был тем, кто никогда не позволял мне утонуть, как бы я ни сопротивлялась. Я и не сопротивляюсь. Я не могу.
Машина медленно трогается с места. Я сижу на заднем сиденье, как сломанная кукла. Лицо прижато к холодному стеклу, и я смотрю на улицы, которые мелькают мимо меня, как призраки. Каждая витрина, каждый силуэт напоминает мне о том, что я потеряла.
— Это не конец, — вдруг произносит Миро, нарушая тишину в салоне.
— Ты не понимаешь, — говорю я тихо, не поворачивая головы. — Это именно конец.
— Нет, — твёрдо отвечает он, его взгляд сверлит меня в зеркало заднего вида. — Шамиль — это твой шанс. Он твоя причина жить. Не забывай об этом.
Я не отвечаю. Что я могу сказать? Разве одна любовь может компенсировать потерю другой? Разве один человек может заменить другого?
Но Миро прав. Я не имею права умирать. Я не имею права теряться в этом аду, который создала сама для себя.
— Мы дома, — сообщает водитель.
Я не хочу выходить. Не хочу видеть этот дом, эту тишину, которая меня там ждёт. Но дверь открывается, и холодный воздух обрушивается на меня. Я выхожу, хотя всё внутри кричит, чтобы я осталась.
— Алиса, — снова говорит Миро, его голос на этот раз мягче, чем раньше. — Шамиль ждёт тебя. Иди к нему. Он нуждается в тебе. Ты – надежда этого ребенка.
Его слова звучат как истина, которой я не хочу верить. Но я знаю, что должна.
гулко отдаются в пустом доме. Здесь всё кажется чужим. Как будто это не мой дом, а какое-то место, в котором я просто нахожусь временно. Комнаты пусты, стены холодны.
И вдруг я слышу звук. Тихий, едва уловимый. Звук, который заставляет моё сердце сжаться и одновременно напомнить о том, что я ещё жива.
Шамиль. Мой сын.
Он сидит в своей комнате, сложив пазл. Его маленькие руки медленно перебирают детали, глаза сосредоточены на том, чтобы найти нужное место для каждой из них. Он не замечает меня, когда я вхожу. Он полностью погружён в свой мир. Но я стою и смотрю на него, как на самое важное, что у меня есть. Как на единственную связь с жизнью, которую я чуть не потеряла.
— Шамиль, — тихо произношу я, хотя знаю, что он может не отреагировать.
Мальчик поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах — вопрос. Он никогда не говорит много. Но его глаза всегда говорят за него. Я опускаюсь на колени перед ним, крепко обнимаю его. Мои руки дрожат, но я держу его крепко, как будто боюсь, что и он исчезнет, как исчез Марат. Он не обнимает меня в ответ, но я не жду этого. Он остаётся спокойным, как всегда. Его мир слишком далёк от моего, но это ничего не меняет. Он — моя реальность. Моя причина жить.
Миро был прав. Шамиль — это всё, что у меня осталось. И ради него я не могу позволить себе умереть, даже если мой мир разрушен.
Глава 2
Загородный дом утопал в тишине. Только ветер, гуляющий между вековыми деревьями, нарушал её. Это место казалось забытым временем, отрезанным от мира. В нём не было ничего — ни людей, ни голосов, ни реальности. Только двое — Марат и Мадина. Она спрятала его здесь, словно свою добычу. Как сокровище, которое нельзя выпустить из рук.
Марат был её и только её.
Она смотрела на него каждый день, каждый час, как зверь, сторожащий свою жертву. Тело Марата было приковано к постели, ослабленное боями, измученное болью и наркотиками, которые Мадина подсыпала ему в еду и питьё. Он был её пленником, и она знала, что сейчас он принадлежит ей. Только ей. Алисы больше не было рядом. Алиса потеряла его. А она выиграла.
Мадина стояла у его постели, наблюдая за его лицом. Его глаза были закрыты, веки дрожали от боли и бреда, который не отпускал его. Он был таким сильным. Всегда сильным. Даже сейчас. Но теперь он был её — уязвимый, полностью под её контролем.
"Как долго я этого ждала..." — думала она, ощущая горячую волну желания, подступающую к горлу. Сколько раз она мечтала о том, чтобы этот мужчина принадлежал ей. Сколько ночей она провела в муках, представляя, как его руки касаются её кожи. Но он всегда был с Алисой. С этой чёртовой Алисой.
Мадина ненавидела её. Ненавидела так, как никогда в своей жизни не ненавидела никого. Алиса украла у неё всё — его внимание, его любовь, его тело. Всё это принадлежало Мадине, но Алиса смогла завладеть им, сломить его, заставить себя любить.
