Как единственную дочь единственного местного джентльмена, Сюзанну признавали «хозяйкой деревни». Никто не знал, что делать с этими молодыми особами, а она знала. Вернее, знала, чего с ними не делать. Не нужно никакого «лечения». Они не нуждались ни в докторах, пускающих кровь из вены, ни в медсестрах из пансиона благородных девиц. Им просто нужно было найти место, где они могли бы стать самими собой.
И Спиндл-Коув была тем самым местом.
Миссис Хайвуд продолжала обмахиваться веером.
— Ах, ведь я вдова… И у меня нет сыновей, мисс Финч. Одна из моих дочерей скоро выйдет замуж, и у меня были такие же надежды на Диану. Но если она не окрепнет к следующему сезону… — Дама пренебрежительно махнула в сторону средней дочери — та в отличие от своих белокурых сестер была черноволосой и в очках. — Тогда у меня не будет выбора, и придется вывести в свет Минерву.
— Но Минерву мало интересуют мужчины, — услужливо подсказала юная Шарлотта. — Она предпочитает землю и камни.
— Это называется «геология», — сказала Минерва. — Такая наука.
— Просто глупости — вот что это такое! Странная девушка… Но по крайней мере хотя бы в кресле ты умеешь сидеть прямо. — Миссис Хайвуд вздохнула и стала обмахиваться еще энергичнее. — Знаете, я в полном отчаянии из-за нее. Вот почему Диана должна выздороветь. Вы можете представить себе Минерву в светском обществе?
Сюзанна с трудом удержалась от улыбки, представив себе подобное зрелище. Это, вероятно, напомнило бы ее собственный дебют. Как и Минерва, она увлеклась неподобающими для леди занятиями, и ее родственницы из-за нее частенько приходили в отчаяние. На балах она сидела в углу и была бы рада слиться с обоями, если бы только цвет волос позволил.
Что касается джентльменов, которые были ей представлены… Ни одному из них не удалось заинтересовать ее. Честно говоря, никто и не пытался это сделать.
Она пожала плечами, отгоняя горькие воспоминания. Теперь-то все осталось в прошлом.
Пристальный взгляд миссис Хайвуд упал на книгу, лежащую на краю стола.
— Я рада, что вы держите под рукой такую книгу, мисс Финч.
— О да, — кивнула Сюзанна, потянувшись за синим томом в кожаном переплете. — Экземпляры «Житейских премудростей» миссис Уортингтон можно найти буквально в каждом доме нашей деревушки. Мы находим эту книгу очень полезной.
— Слышишь, Минерва? Тебе не мешало бы выучить ее наизусть. — Минерва закатила глаза, а миссис Хайвуд сказала: — Шарлотта, сейчас же открой книгу. Двенадцатая глава. Читай вслух.
Шарлотта потянулась за книгой, открыла ее, откашлялась и начала читать:
— Глава двенадцать. Опасности чрезмерного образования. Интеллект молодой девушки должен быть во всех отношениях таким же, как и ее нижнее белье. Современным, чистым и незаметным для стороннего наблюдателя.
Миссис Хайвуд хмыкнула:
— Да, точно. Именно так, поверь, Минерва, поверь каждому слову. Ты убедишься, что эта книга очень полезна. Так говорит и мисс Финч.
Сюзанна принялась неторопливо пить чай, с трудом сдерживая негодование. Она не была ни злой, ни обидчивой, но на то, чтобы скрывать свои чувства, приходилось тратить слишком много усилий.
Эта книга всегда ее раздражала. Безмерно раздражала.
«Житейские премудрости для молодых особ» миссис Уортингтон были отравой для всех благоразумных девушек, ибо книга эта напичкана глупейшими советами. С помощью ступки и пестика Сюзанна с радостью превратила бы ее страницы в порошок, если б могла. Но вместо этого она решила изъять из тиража столько экземпляров, сколько возможно.
Прежние обитатели «Рубина королевы» присылали сюда книги со всех уголков Англии, и любой, войдя в комнату Сюзанны, легко мог заметить один или даже несколько экземпляров «Житейских премудростей» миссис Уортингтон. Как сообщила Сюзанна миссис Хайвуд, книга действительно оказалась очень полезной. Например, ею можно было подпирать открытое окно. Из нее также получалась отличная дверная пружина или пресс-папье. Кроме того, Сюзанна использовала свои личные экземпляры для высушивания трав между страниц. А иногда они служили мишенью во время учебной стрельбы.
— Можно? — обратилась она к Шарлотте.
Взяв том из рук девушки, Сюзанна точным ударом прихлопнула назойливого комара. Спокойно улыбнувшись, она положила книгу на столик. Действительно, очень полезная книга.
— Они никогда не узнают, что случилось.
Каблуком ботинка Колин утрамбовывал дерн поверх первого порохового заряда.
Брэм молча кивнул, а Колин тут же спросил:
— Ты уверен, что лошади не понесут?
— Они прекрасно обучены. Совершенно невосприимчивы к взрывам. Но вот овцы…
— Разбегутся в разные стороны.
Колин сверкнул бесшабашной улыбкой.
Брэм промолчал. Он знал, что бомбежка овец — безрассудная и довольно глупая затея, как и все идеи его кузена. Но Брэму не терпелось продвинуться вперед. К тому же все сильнее болела нога… Восемь месяцев назад свинцовый шарик разорвал его правое колено и разделил жизнь на «до» и «после». Он месяцами был прикован к постели или же ходил по коридорам, издавая стоны и гремя костылями, словно призрак, таскающий за собой цепи. Иногда, в периоды выздоровления, у Брэма возникала уверенность, что еще немного — и у него точно кончатся силы.
А теперь он так близко — всего-то миля или около того от Саммерфилда и сэра Льюиса Финча. Да-да, осталась всего лишь миля до окончательного восстановления его в должности командующего.
И ему, черт побери, не сможет помешать стадо прожорливых ненасытных овец!
Хороший взрыв — вот что им всем сейчас требовалось.
— Что будем делать?! — прокричал Торн, поднявшись на вершину. И тут же добавил: — Внизу все чисто! Я вижу довольно далеко!
— Поблизости деревня, не так ли? — спросил Колин. — Боже, скажи, что там есть деревня!
— Да, там есть деревня, — ответил Брэм, убирая неиспользованный порох. — Я видел ее на карте. Залив Сомсач… или гавань Уотсит. Не могу точно вспомнить.
— Мне наплевать, как она называется, — сказал Колин. — При условии, что там есть таверна и хоть какое-то общество. Боже, как я ненавижу провинцию!
— Да, я видел деревню. Сразу же за тем холмом, — сообщил Торн.
— Она не показалась тебе очаровательной, не так ли? — Колин потянулся к пороховой бочке. — Очень бы не хотелось, чтобы она была очаровательной. Пустите меня хотя бы на денек в какую-нибудь захудалую деревушку. От здорового и нравственного образа жизни у меня бегут мурашки по спине.
— Ничего не могу сказать по этому поводу, милорд, — ответил капрал.
