Наконец настал день отплытия. Семья вместе со своим объемистым багажом разместилась на корабле «Мэпо». Капитан Россель, с которым их познакомили те же южно-американские коммерсанты, оказался очень образованным человеком. Он представил нашим героям еще одного пассажира, доктора Люиса, молодого врача, который, несмотря на слабое здоровье, решил отправиться в Вальпараисо, чтобы поселиться там и заняться врачебной практикой.
Капитан Россель уступил пассажирам две просторные каюты, где даже избалованная миссис Мертон чувствовала себя уютно. Что касается доктора Люиса, то он сразу всем понравился: Мертон восхищался его эрудицией, Том — его страстью к естествознанию и путешествиям; как врач он, естественно, снискал расположение вечно больной миссис Мертон; наконец младшие дети и Нанни полюбили его за неистощимую заботливость и добродушие.
В обществе капитана и Люиса плавание до острова Мадеры, первой остановки корабля, прошло для семьи почти незаметно, хоть и несколько однообразно.
В Мадере им предстояло запастись свежей водой; кроме того, капитан когда-то похоронил на Мадере свою жену и дочь, и ему хотелось посетить дорогие могилы.
Спустя несколько дней «Мэпо» бросил якорь в порте Фунчаль. Пассажиры были поражены живописными берегами этой местности, представлявшими отвесные скалы высотой до 2000 футов над морем.
Фунчаль — приятный городок, утопающий в пышной зелени и среди амфитеатра гор.
Расставшись с капитаном Росселем, поехавшим на кладбище, наши путешественники пошли на прогулку в горы, где обнаружили много апельсинных и лимонных рощ, виноградников, усеявших окрестности города. Несколько выше встречались банановые деревья, гранатники, смоковницы; еще выше — европейские знакомцы — груши, яблони, персики…
Семья Мертонов и доктор Люис с наслаждением лакомились этими плодами и не без сожаления вскоре покидали живописный остров.
Их снова ждало томительное морское плавание. Они прошли мимо Канарских островов, полюбовались на Тенерифский пик, вершина которого сияла на солнце, а нижняя часть была окутана облаками.
Становилось все теплее и теплее. Скоро до вечера уже нельзя было выходить на палубу. Наконец, уйдя еще дальше в южные широты, они увидели перед собой блистающее созвездие Южного Креста.
— Теперь и я мирюсь со своей ссылкой! — восторженно воскликнул Мертон, восхищаясь крестообразно расположенными звездами. — Как мне всегда хотелось взглянуть на этот символ нашей святой веры на небесах!
Наблюдения за роскошным южным небом несколько развлекли наших переселенцев. К тому же, предвидя близкий конец своего плавания, они, особенно молодежь, приналегли на изучение новых языков, испанского и португальского, на котором говорят в Южной Америке. К приезду в Рио-де-Жанейро, столицу Бразилии, все уже могли объясняться по-испански и по-португальски.
Величественный вид бразильской столицы, раскинувшейся по амфитеатру гор, среди пышной тропической природы, произвел на всех чарующее впечатление.
Наши пассажиры еще с большим удовольствием, нежели на Мадере, провели здесь время. Оказалось, что у Чарльза в Рио-де-Жанейро был знакомый португальский коммерсант, дальний родственник матери и хороший приятель его дяди. Дон Альварес, так его звали, узнав о приезде Мертонов, упросил наших друзей непременно погостить у него на фазенде, неподалеку от города. Так как у капитана сбежало с корабля шестеро лучших матросов, вероятно, сманенных на другой корабль, а Россель как истый англичанин не хотел брать матросов другой национальности и непременно хотел подождать, не подвернется ли случай заменить сбежавших все-таки соотечественниками, то в распоряжении Мертонов оказалось несколько дней, которые они и провели у Альвареса.
Молодежь с увлечением предавалась катанию верхом на лошадях и в лодках или ловила рыбу; старшие осматривали хозяйство — скотные дворы, кофейные плантации, где работали черные невольники; дамы же больше качались в гамаках, среди благоухающих цветов, играли, пели, разговаривали и изредка читали.
Время пролетело незаметно, и когда наконец капитан Россель пришел на фазенду с сообщением, что пора ехать, ибо он уже пополнил команду матросами-англичанами, с радушным хозяином все расстались с большим сожалением.
Опять потянулось долгое, утомительное плавание. Новые матросы оказались вполне подходящими, но пассажиры, особенно дети, сразу их невзлюбили за сердитый вид и угрюмость.
II
Скоро показались высокие горы — берега Огненной Земли, как объяснил капитан. Путешественники увидели затем высокий черный утес, который был, как им рассказывали, свидетелем гибели многих кораблей… Погода между тем испортилась: подули противные ветры, захлестал мокрый снег; на каждом шагу «Мэпо» грозили утесы и скалы. Негостеприимно встретил Тихий океан наших друзей!
Но их ожидала гораздо большая опасность: на корабле впыхнул бунт.
Первым заметил неладное среди экипажа Том.
— Папа, — сказал он отцу, — один из новых матросов, Вилль Гарди, кажется, замышляет недоброе. Я сам слышал, как он подговаривал товарищей к бунту!
Мистер Мертон, зная, к каким печальным последствиям может привести мятеж на корабле, обеспокоился. Но Люис поспешил ободрить его.
— Как ни дерзок Билл, — заметил он, — я не думаю, что он способен на серьезное преступление.
Однако в душе Люис тоже не был спокоен и обратился к капитану. Тот, после посещения могил жены и дочери, почти все время сидел в каюте и потому не замечал брожения в экипаже. Однако разговор с Люисом вывел его из состояния апатии. Он позвал помощника, честного, превосходного моряка, но сурового служаку, за что его не терпели матросы, и пошел с ним на палубу.
Тем временем Люис вернулся к своим друзьям и стал раздавать оружие, а Нанни стала наскоро собирать необходимые вещи.
Вдруг на палубе послышался шум голосов, топот ног, крики и выстрелы. Скоро дверь настежь отворилась, и в каюту вошло двое матросов. Они внесли находившегося без чувств Вилли Гарди, у которого была прострелена рука.
— А ну, доктор, поправьте-ка ему руку! — грубо сказали они Люису.
— Злодеи, что вы там наделали?! — воскликнул с негодованием мистер Мертон.
Вместо ответа один из бунтовщиков
