к новости живейший интерес.
- Для начала записаться в кандидаты, что я уже за нас обоих сделал, а потом дать согласие на принятие участия в экспериментальном запуске нашего «Копира».
Кстати о том, чем вообще мы занимаемся на работе. Все мы напряженно трудимся над тем, чтобы отточить процесс снятия копии с человеческого сознания и перевода ее на машинный носитель информации. Другими словами, мы приближаем человеческое бессмертие. Конкретно сейчас шла финальная фаза испытаний по перекачке копии сознания во внутреннее локальное облако компании. Все знали, что первые неофициальные испытания наши ученые мужи уже провели на себе, и остались довольны результатами. Вот и пришло время официальных тестов. Допускать к ним людей со стороны было небезопасно, поэтому в фирме была широко распространена практика привлечения к неопасным опытам сотрудников, имеющих нужную форму допуска.
Мы с Антохой таковую имели. И, судя по тому, что завлекали на эксперимент всего тремя днями, никакой опасности не было и в помине.
- Можно даже три с половиной, если пойти сканироваться прямо сейчас! – тараторил Антон. – После сканирования сразу отпускают по домам. И, раз уж все так складывается, может, сначала поедем ко мне, и ты там решишь вопрос и текущими жильцами, а уже потом по твоему расписанию попадем в спортзал?
- Ну, ты мне выбора не оставляешь, - улыбнулся я, - как я могу отказать человеку, подарившему мне двадцать восемь часов жизни?!
Мы быстро шли по направлению к лаборатории. Антоха порой срывался на бег трусцой, чтобы от меня не отставать.
В лаборатории нам обрадовались, заявив, что мы вот прямо первые. Меня это несколько смутило, ученые мужи сие заметили и засуетились. Сам толком не понимаю, как я влет и, практически не читая, подписал все необходимые документы, но я их подписал. Как, собственно, и Антон.
- Итак, - воодушевленно потирая руки, возгласил начальник лаборатории, - кто желает быть первым?
Антоха попятился, упершись в меня левой лопаткой. Я не растерялся. Взял его под мышки, приподнял и деловито уточнил у местных: «Куда его класть?».
Не тратя лишних слов, ближайший сотрудник указал на кресло, здорово напоминающее массажное; из тех, что стоят в торговых центрах, только еще с кучей проводов.
Я подошел к креслу сбоку и аккуратно вложил в него Антоху. Благо, ему хватило сообразительности сильно не трепыхаться.
Работая в шесть рук, ученые мужи меньше чем за минуту подсоединили к моему встревоженному товарищу все датчики, и прозвучала команда: «Начали!».
Лампочки на датчиках замигали, а ребята тут же разбежались по своим рабочим местам, снимать показания и контролировать процесс.
Пока я крутил головой, отмечая слаженную работу этих архаровцев, прозвучала следующая команда: «Отбой!».
И снова три лаборанта с какой-то изумительной сноровкой освободили Антоху из мягкого проводного плена и три пары глаз выжидающе уставились на меня.
- Давай-давай! – подбодрил меня Антон. – Больно не будет.
Я улыбнулся, хлопнул его по плечу и осторожно, чтобы случайно не сломать, уселся в кресло.
Антон еще восстанавливал равновесие от моего хлопка, а команда, сигнализирующая начало измерений уже прозвучала.
Датчики начали светиться до мельтешения в глазах, и я сомкнул веки, чтобы прогнать разноцветные блики, ожидая конца процедуры.
Однако вместо команды «Отбой!» я услышал возглас: «Что за…», а потом потерял сознание.
Часть вторая (уменьшительно-преобразовательная), Глава 1
Как вы яхту назовете,
Так она и поплывет!
(Х.Б.Врунгель)
Как в старом добром кошмаре
Ух! Это уже что-то новое! Обычно в кошмарах я дерусь с несколькими соперниками, но удары у меня медленные и слабые. Соперники, правда, тоже не блещут мастерством, но их много и они повсюду. А этот раз кошмар был на редкость странным. Нападающих наличествовало всего двое, и были они доходягами, но продвинулись в своем гиблом деле настолько, что уже повалили меня на спину и прижали к земле, не давая при этом толком двигаться. Один сидел у головы, удерживая мои руки и зло усмехаясь в лицо, второй же, улегся на меня, сжимая пальцы на горле. Естественно, моем.
Я попробовал высвободиться при помощи грубой силы. Тут сон не подкачал: родимой богатырской силушки не было и в помине. Но зато я уже понял, что сплю, следовательно, уже мог слегка хитрить, не соблюдая законы морали, да и уголовные, до кучи.
Первым делом как можно ниже опустил подбородок, изо всей силы напрягая мышцы шеи, что бы выиграть себе хотя бы секунду времени до обморока. Практически одновременно с этим, нащупал большой палец ладони, удерживающей обе моих руки, и резко дернул его на излом.
Раздался крик боли, а мои руки получили полную свободу. Кислорода уже катастрофически не хватало, но я переборол инстинкт, требовавший вцепиться в лишившие меня воздуха руки, и ударил душителя по глазам.
Теперь кричали сразу два человека. Я попытался вздохнуть, но воздух очень туго проходил в горло, и безумно хотелось кашлять. К тому же, в этот момент атакованный первым нападающий отвлекся от своей травмы и замахнулся на меня здоровой рукой. Изменить траекторию нисходящего удара было несложно, даже лежа на спине. Этот дурак снова заорал, отбив руку об утрамбованную почву рядом с моей головой.
Мешавший мне встать мужик уже сам откатился в сторону, поднялся и, шатаясь, вытянув одну руку вперед, а второй прикрывая глаза, поплелся прочь.
Я перекатился на бок, поджал под себя ноги и быстро поднялся, усилием воли разгоняя темноту перед глазами. Дыхание постепенно восстанавливалось, но я все еще был вынужден стоять, полусогнувшись, чтобы окончательно его выровнять.
Тем временем, мужик со сломанным или вывихнутым пальцем, перестал баюкать руку и с нечленораздельными криками снова попытался на меня напасть. Он пер вперед, как разъяренный бык, нагнув голову и разведя в стороны руки. Не совсем понимая, что он в таком состоянии думает мне сделать, я решил быть великодушным в своем сне и не убивать беднягу. В последний момент просто ушел с его линии атаки, «позабыв» на ней ногу. Мужик ожидаемо споткнулся и плашмя грохнулся на твердую землю. Меня же, почему-то, развернуло чуть ли не на триста шестьдесят градусов. Пришлось уже сознательно слегка докрутиться, чтобы быстро оказаться рядом, упереться ему коленом между лопаток и взять относительно целую руку на болевой.
Как ни странен был сон, я все же удивился тому, что пропорции в нем то и дело меняются. Когда я смотрел на противников со стороны, они казались
