class="empty-line"/>
«Ты думаешь? Всё правильно!
Мы с Петькой будем первыми!
Всегда первопроходцами
Гордятся! Черт возьми!
Освоим лес – и памятник
Воздвигнут нам на родине.
Ну всё, пошёл. Покедова!»
«Давай, Гагарин. Жми!»
Стемнело. Обнаружилось,
Что нет гуся на выгоне.
Два круга Баба сделала
В селе и за селом.
Зато уж Дед злорадствовал:
«1:1, бабусенька!»
И так бубнил до ужина,
Покуда за столом
Он не был бит половником —
Довел её, сердечную,
И сразу успокоился:
«Всё-всё! Давай за мир».
Дед выставил две рюмочки.
Старуха молча выпила,
Чтоб сбросить напряжение:
«Срывается наш пир.
Ну, в смысле день рождения.
Давай найдём решение.
Раз птиц мы не зарезали,
Наверно, это знак,
Что кто-то неожиданно
К тебе решил наведаться:
Братья, сватья, ну, мало ли».
«Допустим, даже так, —
Кивнул Дед настороженно, —
И что с того?» «Я думаю,
Свинью зарезать надобно».
«Чего это свинью?»
«Того, что кашей манною,
Оладиками-блинчиками
И баснями душевными
Гостей не накормлю».
«Нажаришь им картошечки,
Салатики-малатики,
Грибы, соленья – хватит им.
Они ж, как саранча,
И так сожрут всё в погребе».
«Вот именно. Поэтому
Мясное нужно, жадина!»
Дед выдал сгоряча:
«Пускай я жмот, но свинушку
Не дам! Её подкармливал
Всё лето белым хлебушком.
Я с ней умру, вот так!»
«А я смотрю, с чего свинья,
Как на дрожжах, раскормлена?
Я ей ботву и выжимки,
Она же словно танк!»
Дед понял: обмишурился:
«Раз ты сегодня, бабочка,
Такая кровожадная,
Тогда барана режь!
Из шкуры тебе на зиму
Мы справим чуни тёплые,
Жилетку, шапку новую,
Чем хошь себя потешь!»
«Ну ладно. Будь по-твоему», –
Вздохнула. «Из баранины
Шашлык хорош, из рёбрышек
Шурпу могу сварить», —
Старуха планы строила.
«Ну, за обновку!» – весело
Дед подмигнул, но без толку.
«С тобой не буду пить», –
Сказала, как отрезала.
Дед шкалик взял объёмистый,
Буханку хлеба тёплого,
Тихонько в хлев проник:
«Я спас тебя, Хаврошечка».
Побрызгал хлеб из шкалика,
Свинья вскочила радостно
И съела в один миг.
Часть третья. Баран.
Старуха нарумянилась
И к мяснику отправилась —
Позвать, чтоб быстро, правильно
Барана заколол.
А Мурка – за околицу,
Где под присмотром Тузика
Паслось всё стадо сельское,
Примерно сто голов.
Нашла Барана Кошечка
И молвила: «Я с новостью.
Петух и Гусь откланялись.
Тебя зарежут, друг».
Баран – с копыт! Прям на спину
Упал, ногами дрыгает.
Понаблюдать конвульсии
Все овцы стали в круг.
И кто-то даже мекает:
«Ну что ты сразу в обморок?
Ведь дело-то житейское».
Баран лежит, как пень.
Потом промолвил жалобно:
«Да, это наша миссия.
Иду я на заклание».
«Ты не баран. Олень!» —
Пришлось прикрикнуть Кошечке
Сквозь бурные овации
Овечек взбудораженных.
«Давай-ка отойдём.
Всё стадо ваше глупое
Идеей оболванено.
Вас режут, бреют налысо,
А вам всё нипочём».
«Согласен я, нам сызмальства
Внушают ободрительно:
Тебя обрили – радуйся,
Другой подставив бок.
И есть у нас предание
О пастыре рачительном,
Три шкуры не сдирающем,
Срезающем чуток».
«Овечьи мифы жалкие
Про доброго хозяина!
А вы воспринимаетесь
Сугубо как шашлык».
Глаза барана плёнкою
Мгновенно затуманились,
Он бекнул как-то сдавленно
И вверх ногами брык.
«Да что ж ты снова хлопнулся?»
«Я очень впечатлительный.
Ты это слово мерзкое
При мне не говори».
«Прости, но образумиться
Пора». «Бесспорно, милая,
Я изменю сознание.
Ой, пёс следит, смотри,
А то б я в лес отправился
Товарищей разыскивать.
Втроём верней. Три – в общем-то
Волшебное число.
Три тополя, три времени,
Три брата, три желания,
В трёх соснах, три товарища»…
«Остапа понесло».
«И бог – он любит троицу!»
«Спасаться будешь, сказочник?
Беги, Туза учёного
Я на себя беру».
И к псу, в теньке лежащему,
Пошла она вразвалочку,
Хоть ей это общение
Совсем не по нутру.
«Эй, как дела, Тузующий?» —
Спросила Кошка Тузика,
Прикинув расстояние
До ближнего плетня, –
Что служба?» «Да спасибочки,
Пока не бей лежачего».
«Ты знаешь, как-то издали
И не узнать тебя.
Со стадом слился полностью.
Небось, не лаешь – мекаешь?
Траву ещё не пробовал?»
Тут Тузик зарычал
И с лаем в драку бросился.
Она скакнула в сторону
И на бегу заметила,
Как в лес стремглав помчал
Баран Остап, а зрелищем
Погони увлечённые
Овечки не увидели,
Как их собрат сбежал.
А Тузик – так тем более.
Он у плетня подпрыгивал,
Достать пытаясь Кошечку,
И лаял, и визжал.
Баран летел без устали
И лишь тогда опомнился,
Когда почти что врезался
В Гуся и Петуха.
«Ах, как я рад, ребятушки,
Что вы мне сразу встретились!
Бежал, как бе-безумный я
Подальше от греха».
«А что, погоня гонится? –
Петух захлопал крыльями,
Потом взлетел на дерево, —
Всё чисто. Кукарек».
«Меня в команду избранных
Берёте? Я хозяйственный! –
Баран изрёк, – нам следует
Подумать про ночлег».
Под ветками еловыми,
Густым плющом увитыми
(Сплелись они и свесились
Почти что до земли,
Образовав естественный
Шалаш, природой созданный,
Как будто по заказу им),
Они приют нашли.
Баран всё хорохорился:
«Вы спите, я за сторожа.
Я буду вам защитником,
В обиду вас не дам.
Рога, копыта острые
Сразят любого хищника.
Не зря мне овцы верили,
Дерусь я, как Ван Дамм».
И так бубнил до полночи.
Лишь небо зарумянилось,
Петух, прочистив горлышко,
Привычно завопил:
«Кука́реку, кука́реку,
Пою я – слышно за реку,
Спокойно спит компания,
Сплочённый коллектив».
Часть четвертая. Свинья
Что нет барана, бабушка
Лишь утром обнаружила.
Вечор вернулась затемно,
Когда уже весь скот
Лёг спать, и только Кошечка
Гуляет и охотится
На крыс, мышей прожорливых,
Что в погреб лезут. Вот —
Барана нет. В истерике
Старуха к Деду бросилась:
«Старик, проснись, ты вечером
Барана закрывал?
Он возвращался с пастбища?»
Дед – как не слышит. Пальцами
Она ему нос стиснула,
Но ртом он задышал.
Тогда она из ковшика
Воды студёной вылила
Да прямо на головушку.
Дед сразу же вскочил
И крикнул: «Да ты сбрендила!
Сама до ночи шоркалась,
Барана проворонила.
Чёрт, майку намочил!»
И тут же чёртик маленький
Из-за подушки вынырнул,
Дед крикнул: «Сгинь, нечистая!»
Решила баба – ей.
«Кто, это я нечистая?» —
И по лбу деда ковшиком!
С кровати Кошка спрыгнула,
В окошко и – к Свинье:
«Ты в курсе, что тут деется,
Мясопродукт изнеженный?
Удрала в лес вся братия.
Мясник сейчас придёт».
«И
