Фуго при этом записывал каждую приносимую вещь на листе бумаги, и в конце концов у него получился вот такой список:
1. Шкаф большой, с финтифлюшками и бронзовыми штучками.
2. Шкаф очень большой, гладкий, без одной дверцы.
3. Шкаф книжный, без финтифлюшек и без книг.
4. Железная кровать с шишечками. (Для тетушки.)
5. Еще один шкаф книжный, без полок. (Кому-нибудь подарю.)
6. Огромный шкаф неизвестного назначения. (Для еды.)
7. Раскладушка с порванным лежалом. (Кому-нибудь подарю.)
8. Еще один шкаф книжный, с отломанными финтифлюшками.
9. Кресло мягкое (было когда-то), но очень засаленное. Наверное, об него все время после обеда вытирали руки.
10. Шкаф для красивой посуды, но сам он не очень красивый.
11. Диван раскладной, приличный. (Для меня.)
12. Диван нераскладной, неприличный. (Для гостей.)
13. Похоже на шкаф, но не кровать точно. (Кому-нибудь подарю.)
14. Комод для белья, шикарный.
15. Два стула, очень расшатанные. (Для гостей.)
16. Стол обеденный. (Обедать на нем нельзя. Кому-нибудь подарю.)
17. Письменный стол с двумя тумбами, приличный. (Для меня.)
18. Тумбочка для телевизора с гнутыми ножками и бронзовыми штучками, шикарная.
19. Часть комода, непонятно какая. (Кому-нибудь подарю.)
20. Кровать железная без шишечек, очень ржавая. (Кому-нибудь подарю.)
21. Скамеечка для ног. (Еще бы полочку для рук принесли. Кому-нибудь подарю.)
22. Кресло раскладное для дневного сидения и ночного лежания.
23. Еще одна тумбочка для телевизора. (Лучше бы телевизор принесли.)
24. Еще один шкаф для красивой посуды, нет одной ножки. (Кому-нибудь подарю. Все равно красивой посуды пока нет.)
25. Три разнокалиберных стула. (На одном, кажется, рубили дрова.)
26. Стул крепкий. (Для тетушки.)
27. Еще один стол обеденный. (Две ножки гнутые, одна прямая, четвертая отсутствует. Кому-нибудь подарю.)
28. Предмет мебели. (Кому-нибудь подарю.)
29. Еще один стол обеденный. (Вроде ничего.)
30. Кровать железная, шестиспальная. (Поставлю в саду.)
31. Сказали, что табуретки, но ножек нет. (Почему табуретки ?)
32. Диван из подушек, засаленный, но шикарный. (Для меня.)
Затем, когда поток дарителей иссяк, Фуго с Дариндой ушли в дом, но буквально через минуту услышали громкий возглас:
— Это здесь бесплатно мебель принимают?
— Здесь, здесь! — крикнул Фуго.
Выскочив на крыльцо, он увидел, как во двор вошел огромный рыжий детина в рваной майке. Он поставил перед мимикром огромный сундук, от которого сильно пахло нафталином, и сказал:
— Здорово, инопланетянин. Вот сундук тебе принес, он мне от покойной бабки достался.
— Спасибо, — немного скиснув, поблагодарил Фуго. — А для чего он?
— Для добра, — ответил громила. — Шубы будете туда складывать, валенки и прочую одежду.
— Очень хорошо. А то у нас эти шубы и валенки валяются по всему дому, ну прямо не знаем, куда девать, — соврал Фуго, который понятия не имел, что такое валенки.
Когда детина ушел, мимикр все же внес сундук в список. «Большой деревянный ящик, — записал он, — Сильно смердит. Пойдет на дрова».
В общем, вещей натащили много, и даже пенсионер Клубникин, известный своей скаредностью, принес старую настольную лампу с восхитительным стеклянным зеленым абажуром. Он водрузил подарок на покосившийся шкаф, показал на лампу и торжественно проговорил:
— Берите, это вам от ветерана сельскохозяйственного труда. Сия лампа — мой вклад в российско-инопланетную дружбу. Да здравствует первый игнатьевский союз с внеземными цивилизациями!
Всю собранную мебель в деревню Петрово отвез Игорь Михайлович Минеев на своем стареньком, расхлябанном грузовичке. Несколько человек из тех, что приехали посмотреть на инопланетян, вызвались помочь погрузить мебель. Во дворе дома они озирались, заглядывали в окна, но увидеть космических пришельцев им так и не удалось, хотя один из них ходил совсем рядом. Фуго просто обернулся Алешей, и любопытные приезжие принимали двух одинаковых мальчишек за братьев-близнецов.
Игорю Михайловичу пришлось сделать целых три ездки, и после этого маленький домик мимикров оказался так сильно забит вещами, что по трем комнатам трудно было передвигаться. Вдоль всех стен стояла ветхая колченогая мебель, и дом больше напоминал дровяной склад, нежели удобное мимикриное гнездышко, каким его хотел видеть Фуго.
Алеша с мимикром долго бродили по мебельным лабиринтам, и Фуго с горящими глазами говорил ему:
— Вот видишь, если уж я чего захочу, обязательно своего добьюсь.
— Но здесь же почти негде жить, — сказал Алеша. — Все место занимают эти памятники старины. Возьми и выброси половину.
— Ни в коем случае, — испуганно ответил Фуго. — Пусть будут. Я вещи люблю. Да и как можно выбросить подарки? Люди, может, от чистого сердца перли это на себе, а я выкину. Нет. Теперь мне надо устроиться на работу и заработать денег, чтобы заполнить эти шкафы вещами и книгами. И клянусь, я набью их барахлом под самую завязку.
Утром следующего дня Фуго с Дариндой решили покинуть Алешин гостеприимный дом и переселиться к себе. Для конспирации они с тетушкой оба приняли вид Алеши и пошли приглашать жителей Игнатьева на новоселье. Когда любопытные приезжие увидели двух мальчиков-близнецов, они ничего не заподозрили, но после того, как на крыльце появился третий — настоящий Алеша, — все кинулись догонять мимикров, и те едва успели скрыться в доме молочницы тети Зои.
Уходили Фуго с Дариндой через окно, выходящее в сад. Тетя Зоя посоветовала им попросить Алешу обойти деревню, и мимикры огородами вернулись домой.
А дома Фуго вспомнил о своем соотечественнике — Артуре Игоревиче. Он позвонил ему по телефону и пригласил на новоселье, но оказалось, что Артур Игоревич простыл и лежит с температурой.
— А кто такой этот Артур Игоревич? — поинтересовалась Светлана Борисовна.
— О! — с гордостью за своего соотечественника воскликнул Фуго. — Это такой знаменитый мимикр! Его знает весь мир! Он так давно живет на Земле, что стал здесь профессором ботаники.
— Сколько же ему лет? — спросила Алешина мама.
— Очень много, — ответил Фуго. — На нашей родной планете по стольку не живут. Лопают нашего брата в расцвете лет, а то и раньше, как пироги с капустой. Хоть на свет не рождайся. Только вроде бы начал что-то в жизни понимать, а тебя хряп какой-нибудь пронырливый ажор, и нет мыслителя. А у вас здесь в этом смысле полегче. Просто так не лопают. Вот он и выбился в профессора.
Помогать печь пироги в новый дом пришли даже ближайшие Алешины соседи — известные писатели Ирина Константиновна и Владислав Валентинович. Пироги лепили все вместе
