— Хаттори-сэмпай, разве он не телохранитель Итихары-сэмпай?
— Я слышал, что Итихару-сэмпай завтра заберут Саэгуса-сэмпай и Ватанабэ-сэмпай. Кстати, зачем тебе это? — неожиданно спросил Тацуя.
Эрика заерзала и не могла придумать ответ. Взглянув на нерешительную Эрику, до сих пор молчавший Лео наконец-то открыл рот:
— Ну, те телохранители, могли бы мы к ним присоединиться?
Явно недовольная Эрика помалкивала, наверное, они двое уже обговорили всё заранее.
— Это не должно быть проблемой... Но почему вы хотите участвовать в такой утомительной задаче?
Для Тацуи это был очевидный вопрос, тогда как Лео смущенно улыбнулся.
Тацуя взглянул на Лео, затем на Эрику. На Лео была насмешливая улыбка, тот вернул взгляд Тацуи, тогда как Эрика от взгляда Тацуи пыталась увернуться.
— Я уже попросила у школы выходной, чтобы потренировать этого парня. Разве не буду я выглядеть полной дурой, если всё разрешиться, не дав нам даже возможности себя проявить? — недовольным тоном добавила она, глаза у неё смотрели куда-то в сторону. Похоже, она знала о неразглашенном инциденте, произошедшем в Специальном центре заключения, и жаловалась, потому что её там не было. Эрика хотела использовать кого-то как Люй Ганху в качестве боксерской груши, чтобы тренировать Лео, но, к сожалению, этот план казался обреченным.
— Каким бы у тебя мотив ни был, нам нужна вся помощь, какая возможно. К тому же нет гарантии, что ничего не произойдет.
— Э? Я думал, всё уже закончилось? — Микихико внезапно встрял в разговор, будто всё время подслушивал. Не было надобности указывать, что он их слушал — если бы это сделали, их ещё один друг, вернее подруга, которая занималась тем же самым, могла запаниковать и вызвать шум — поэтому Тацуя ответил на вопрос так:
— Есть ли правило, которое гласит, что инциденты случаются единожды и сами по себе? — Тацуя не сказал друзьям, что главный подозреваемый, тот, кто спланировал весь этот инцидент, Чэнь Сяньшень, остался на свободе. И он не собирался говорить им в будущем. Тацуя ответил чисто теоретически, но считал, что этого достаточно. — На Конкурс диссертаций нацеливаются каждый год. Например, может быть устроена засада собственно на пути домой с Конкурса. Даже если мы разберемся с инцидентом, прежде чем начнется Конкурс, это не значит, что ничего не случиться во время самого Конкурса, верно?
— Ну... ты прав. Тогда могу я тоже помочь с безопасностью? — Микихико, поразмыслив, неожиданно стал высоко мотивированным и предложил помощь, на что Тацуя с улыбкой кивнул:
— Тогда мы полагаемся на тебя.
Если с одним препятствием разобрались, это не значит, что можно ослабить бдительность. Такова человеческая природа. Однако, если судить строго по результатам, в этих обстоятельствах Тацуя оказался совершенно неправ.
◊ ◊ ◊
За день до Конкурса диссертаций Сузуне попросила у школы выходной и перенесла генеральную репетицию на вторую половину дня, она хотела посетить госпиталь.
С ней пошёл Хаттори, он беспокоился, что ей может угрожать опасность, если она рискнет пойти в одиночку, поэтому Маюми, Мари и Хаттори... все из её окружения яростно ей возражали, но в конце концов пришли к компромиссу, чтобы её сопровождал Хаттори.
Она легонько дважды постучала в дверь палаты.
— Входите, — из палаты ответил серьезный женский голос.
Хаттори остался в коридоре. У двери Сузуне встретила врач Первой школы при университете магии, Ясуядо Сатоми. Должно быть, она пришла раньше, чтобы посетить Чиаки.
Молодая девушка с опущенной головой сидела на койке. Она даже не отреагировала на прибытие Сузуне.
— Доктор, у Хиракавы Чиаки нет никаких психических расстройств? — Сузуне совершенно неожиданно и прямо задала вопрос доктору Ясуядо.
— Нет, у неё нет следов психологической травмы, которая может представлять проблему общения. Тем не менее невозможно диагностировать её «психику» напрямую, поэтому я не могу сказать, что она полностью здорова.
— Всё будет отлично до тех пор, пока она сможет слышать мои слова. — Сузуне, услышав ответ Ясуядо, обошла кровать, стала перед окном и заговорила к Чиаки, стоя к ней спиной: — Хиракава Чиаки-сан, своими методами ты не сможешь побудить интерес Шибы-куна. — Слова были странно спокойными. Сузуне спокойно указывала на факты, не утешала, не поддерживала, не насмехалась, не злорадствовала. — О благоприятном впечатлении, конечно, не может быть и речи, но ты не сможешь вызвать неприязнь или даже вражду. Для него текущая ты ничего не значишь.
Большинство людей, услышав слова Сузуне, приняли бы их просто как истину. Однако таких слов было достаточно, чтобы заставить Чиаки их опровергать:
— И что! — Вот, этого оказалось достаточно. Сузуне смогла успешно выдавить из Чиаки слова и эмоции, которые затаились под её боевым и стойким отношением... Полностью отрицательный, но всё равно это был решающий первый шаг. — Я знаю, что для такого, как он я несущественна. Я не хочу, чтобы сэмпай указывала на каждую мелочь!
Неважно, перед Саякой она была или Канон, Чиаки придерживалась стойкой позиции, которую приняла и перед Сузуне.
Однако отреагировала Сузуне не так, как те двое.
— Почему-то мне кажется, что твоя оценка Шибы-куна попала в самую точку. — Не обращая внимания на крики Чиаки, Сузуне продолжила, по-прежнему находясь к ней спиной: — И вправду, он высокомерен. Его не заботит, как плачут и просят о помощи смертные. Не то что сострадать, он даже не будет тратить время на то, чтобы высмеять массы. Даже когда его будут преследовать, он лишь развеет раздражение, будто прогонит мух.
У Чиаки опустилась голова, она в разочаровании закусила губу. Слушая слова Сузуне, она вспомнила инциденты недели вербовки в апреле и более или менее поняла, что та говорит.
В то время она думала, что они ничего не могут ему сделать, кроме как причинять беспокойства, но сейчас много таких учеников старшей школы, как Чиаки, осознали, что абсолютно неправы.
Если пожелает, этот парень сможет схватить любого противника, посмевшего магией расставить для него сети. И единственная причина, почему так не делает — просто в этом не заинтересован.
На самом деле вред от этих магических атак для него не более чем укусы комаров, и она, которая не могла сделать даже этого, меньше, чем даже те комары... Чтобы сдержать слезы разочарования, которые потекли из самого её сердца, Чиаки невольно сжала кулаки, так сильно, что ногти впились в ладони.
Не обращая внимания на текущее состояние Чиаки — или просто притворяясь невежественной — Сузуне, так и стоя к ней спиной, продолжила:
— Хиракава-сан, ты знаешь? На итоговых экзаменах первого семестра Шиба-кун получил наивысший балл, посеявший отчаяние в сердцах всех, кто оказался ниже. Особенно в магической Инженерии, где получил поразительные сто баллов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
