Читаем без скачивания Неприрожденные убийцы - Георгий Оперской

Через два часа брифинг в прокуратуре провел прокурор города Сергей Зайцев:

«Примерно в шесть утра на 5-й Красноармейской улице в Петербурге неизвестный открыл огонь по группе иностранных студентов, возвращавшихся из ночного клуба, где они отмечали день факультета. Один африканский студент убит. В восьмидесяти мет­рах от места преступления обнаружена винтовка с процарапанными на ней свастикой и надписями расистского содержания. Возбуждено уголовное де­ло по статье „Убийство, совершенное по мотивам национальной нетерпимости". Впрочем, вполне воз­можно, что свастика — всего лишь отвлекающий ма­невр и причина убийства совсем в другом. Мы, — уве­рил Зайцев, — будем отрабатывать все версии слу­чившегося».

Тем же вечером прокурора Зайцева пригласили на встречу с городским руководством партии «Единая Россия».

Прокурору было указано на явно за­казной характер преступления:

—   Убийство сенегальца — политическая про­вокация. Это дело рук противников развития Пе­тербурга. Виновные должны быть непременно най­дены!

—   Кто ж с таким станет спорить? — морщился прокурор. Разумеется, найти стрелка теперь просто необходимо. Но кто бы хоть намекнул как? Вот мерт­вый парень из Сенегала. Вот пуля у него в затылке. Как хочешь, так и раскрывай. Это же не сериал про «Улицы разбитых фонарей». С какого боку тут под­ступишься?

К обеду в новостях показали нескольких депутатов Госдумы. Все говорили, что случившееся в Петербур­ге возмутительно! То, что произошло в Северной столице, просто недопустимо! Петербургским влас­тям было отлично слышно: имеется в виду, что омер­зительно и недопустимо как раз то, что случилось это не где-нибудь, а в Петербурге. За Уралом китайцев уби­вают чуть ли не по одному в месяц — и кому это инте­ресно? Когда негров убивают в Москве, Воронеже или Владивостоке — это просто убийства. Но как только иностранец погибнет в Петербурге — тут же начина­ются разговоры, что Северная столица давно превра­тилась в столицу русского нацизма.

Руководство ГУВД выступило с заявлением, что не стоит сгущать краски. Проблемы в работе с молоде­жью, конечно, есть, но они решаются. А все разговоры о петербургском экстремизме — это на восемьдесят процентов просто очернение города.

Депутаты городского Законодательного собрания предложили обратиться напрямую к президенту страны. Координатор фракции «Партия Жизни» Олег Нилов заявил, что если присмотреться к происходя­щему внимательно, то становится ясно: все эти убий­ства — политические провокации. Десять лет под­ряд Северную столицу пытались представить крими­нальной столицей России. Когда стало ясно, что из этой затеи ничего не выйдет, столичные политтех-нологи придумали новый ярлык. Ясно, почему выст­рел на Красноармейской прозвучал именно сейчас. Летом Петербург должен стать столицей саммита «большой восьмерки», и вот кому-то хочется бро­сить на город тень. Кто-то противится расцвету лю­бимого города.

Спикер Законодательного собрания Ленобласти Кирилл Поляков пошел еще дальше. Хмуря брови, он объяснял тележурналистам: случившееся — не более чем уродливое исключение. Но скоро и такие исклю­чения станут невозможны. «Любой, кто выкрикнет лозунг „Россия для русских!", должен понести за это уголовное наказание. И это наша принципиальная позиция!»

Тележурналисты кивали и усмехались. Букваль­но на прошлой неделе социологи из «Левада-центра» опубликовали результаты опроса, из которого выхо­дило, что лозунг «Россия для русских!» поддерживают 69 % россиян. То есть двое из трех. А также 87 % сотрудников милиции. То есть трое из четырех. Нельзя же привлечь к уголовной ответственности две трети жителей страны, но даже если бы Кирилл Поляков и захотел это сделать, то как? Силами ми­лиции, которая считает, что именно для русских Рос­сия и существует?

4

К вечерним выпускам новостей выяснилось, что выстрел на 5-й Красноармейской получил и между­народный резонанс. Телеканалы демонстрировали: массовые митинги против нацизма прошли в Италии и Франции. Прямо на первой полосе о русских брито­головых написали газеты Великобритании и Герма­нии. Возмущались происходящим и иностранные дип­ломаты в России.

Забирать тело Ланмпсара Самбы в Петербург приехал сенегальский посол Мунтага Диолло.

— Ненависть к иностранцам, — сказал он, — это проблема в первую очередь самих русских. Убивают в России нас, но главные жертвы этой ненависти — вы сами. Люди, которые в атмосфере этой ненависти рождаются и живут всю жизнь...

Индийский консул был категоричнее. Он заявил, что из-за нападений скинхедов граждане его страны уже давно не желают не только учиться в России, но даже и приезжать сюда с кратковременными визитами.

 —  Такой нацистской угрозы, как в России, нет ни­где в мире, — сказал он. — Нападения только на граждан Индии случаются по несколько раз в месяц. Апрель только начинается, и нет гарантии, что до кон­ца месяца не убьют кого-то еще.

—  А при чем здесь апрель? — не понимали те­левизионщики.

В апреле, объяснял индус, им живется особенно тя­жело. Двадцатого числа русские нацисты отмечают день рождения Гитлера. Посольства африканских и азиат­ских стран рассылают своим гражданам предупрежде­ния: день десантника и день рождения Гитлера — для иностранцев в России самые опасные дни в году. Луч­ше пересидеть. На улице не показываться. Потому что 20 апреля хоть один негр или уроженец Азии обязатель­но будет убит.

—  Это правда? — интересовались телевизион­щики у милиционеров.

—  Не совсем. Нападения на иностранцев каж­дый раз широко освещаются телевидением. Поэтому-то и создается впечатление, будто таких нападений много. Хотя на самом деле проблема эта во многом надуманная.

5

Кроме того, уже днем на 5-ю Красноармейскую пошли люди с цветами. За день пришло человек две­сти. К стене дома приклеили портрет убитого. Под портрет складывали цветы и ставили зажженные све­чи.

 Телевизионные новости в каждом выпуске показы­вали: на месте, откуда недавно увезли тело, в кружок встают несколько негров. Наклонив головы и закрыв глаза, они молятся за убитого друга. Черные ладони лодочкой сложены на уровне груди. Комментировали телевизионную картинку члены Общественной пала­ты при Президенте России:

—   Мы возлагаем всю ответственность за это пре­ступление на фашиствующие элементы!

—   Ну фашиствующие... ну элементы... мало ли кто там на кого возлагает, — пожимали плечами африкан­ские студенты. — Можно подумать, речь идет о неожи­данном иностранном вторжении. Эти «элементы» — граждане вашей собственной страны. Чем возлагать на них ответственность, лучше бы разобрались, что у вас тут происходит. Потому что мы приехали в Россию учиться, а уезжаем в гробах.

Уезжать в гробах студентам не хотелось. На сле­дующий день в новостях показали, как иностран­ные студенты пакуют вещи и разъезжаются по домам. В первый же день после убийства Самбы документы из русских вузов забрали пятнадцать студентов. Еще через день — уже почти в два раза больше.

—  Пока нас просто избивали и били ножами, мы

терпели. Но если дело дошло до стрельбы — пора

уезжать. У меня дома уже двадцать лет идет граждан­ская война. Однако шансов выжить там куда больше,чем здесь.

Сверяясь с бумажкой, дикторы утверждали, что массовый отток студентов нанесет России экономиче­ский ущерб. Обучение иностранцев приносит стране до двухсот миллионов долларов в год. Какой-то иди­от застрелил негра, и теперь все мы можем недосчи­таться этих двухсот миллионов долларов. Не пора ли милиции действительно всерьез заняться проблемой?

Милиция занялась проблемой сразу, да только ре­зультатов было немного. От милиции со всех сторон требовали результатов. Пусть это будет немножко как в кино: брейн-штурм, лихой захват, по телевизору по­казывают, как бойцы СОБР ногами вышибают двери, и вот уже злодей отправляется в тюрьму. Милиционе­ры объясняли: эффектные киношные развязки толь­ко в кино и случаются, а ведь здесь не кино. Но от них все равно требовали чуда, и милиция напряглась, что­бы чудо явить.

Сразу же после возбуждения уголовного дела из Москвы в Петербург вылетела группа специалистов МВД. Им предстояло помочь петербургским колле­гам, которые не сумели удержать ситуацию под кон­тролем. Бригада была сформирована из сотрудников сразу трех департаментов: Департамента уголовного розыска, Управления по борьбе с организованной преступностью и Департамента охраны общественно­го порядка. Помимо официальных бумаг члены спец­бригады везли петербургским коллегам устное распо­ряжение: дело находится на личном контроле. С жи­вых теперь не слезут.

Оперативник, работавший в 18-м («борьба с экс­тремизмом») отделе УБОП, позже рассказывал: