Добрые вести так отрадны и помогают жить. Ну уж эта Михень! Она может довести человека до бешенства. Я сегодня днем повидаю Витте, чтоб обсудить все насчет ее, так как у нее слишком уж большие претензии. Все же не хотелось бы ее напрасно обижать, так как у нее добрые намерения. Но она все портит благодаря своему ревнивому честолюбию. Не позволяй ей приставать к тебе и, главное, не давай ей никаких обещаний.
Мой нежный ангел, крепко прижимаю тебя к груди и нашептываю тебе нежные слова глубочайшей любви. Бог да благословит и защитит тебя! Святые ангелы охраняют и направляют тебя.
Навеки, мой Ники, всецело твоя детка
Аликс.
На днях видела Лио – он очень похудел, но не так уж плох; он хотел вернуться к исполнению своих обязанностей, но я сказала ему, чтоб он еще немного подождал и набрался побольше сил. Кондратьев вернулся на службу – он тоже очень худ, я не позволяю ему подавать к столу, чтоб избавить его от лишней ходьбы.
Всецело твоя.
А. была страшно счастлива, получив телеграммы.
Николай II – Александре Федоровне
Царская ставка.
2 июня 1916 г.
Моя голубка!
Нежно благодарю тебя за твое дорогое письмо № 506 (подумай, какой большой номер!) Каждый вечер, прежде чем помолиться с нашим Солнечным Лучом, я рассказываю ему содержание твоих телеграмм и читаю ему вслух все его письма. Он слушает, лежа в постели, и целует твою подпись. Он становится разговорчивым и о многом меня расспрашивает, потому что мы одни; иногда, когда становится поздно, я тороплю его помолиться. Он спит хорошо и спокойно и любит, чтоб окно оставалось открытым. Шум на улицах его не беспокоит.
Посылаю тебе несколько последних снимков – на первом снято прибытие чудотворной иконы, на другом – молебен под проливным дождем. Выбери себе любой!
Вчера я принял Барка; он разрабатывает интересующий тебя железнодорожный заем. Через неделю он едет в Англию и Францию.
Завтра я приму Мамонтова, после чего, надеюсь, временно остановится приток людей, приезжающих сюда изводить меня.
С весны у меня меньше времени для чтения, потому что мы остаемся гораздо дольше на воздухе – обыкновенно с 3 до 6 час.; вернувшись домой, мы пьем чай, а Бэби в это время обедает.
Теперь, моя радость, пора кончать. Храни тебя и девочек Господь! Целую твое дорогое личико и крепко люблю тебя.
Навеки, женушка моя, весь твой
Ники.
Александра Федоровна – Николаю II
Царское село
3 июня 1916 г.
Радость моя!
Пожалуйста, исправь № в моем вчерашнем письме, я ошиблась, это должен был быть только № 507. Хороший солнечный день, потом внезапно набежали тучи. Спокойно провели вечер. А. сидела у меня, показывала снимки, говорила без конца о Кахаме, он, кажется, тоже сильно увлечен, почитала мне вслух, дети были в лазарете. Она предложила мне идти туда, но я сказала, что устала от поездки в город и что предпочитаю посидеть спокойно с ней. Получила длинное письмо от Ирэн, Гретхен и Анны Рантцау. Сын моей бедной подруги Тони убит на войне (ему было всего 19 лет – мой крестник, отправился добровольцем на войну еще в 1914 г.); он был отличным офицером и награжден железным крестом. Так грустно, что не нахожу слов! Она обожала этого мальчика. Тетя Беатриса тоже написала. Шлет тебе свой привет. Она воображает, будто я отдыхаю в Ливадии.
Сейчас я должна встать и одеться для лазарета.
Посылаю тебе и Бэби снимки моей работы. Вода взята из Черного моря, Аня привезла ее тебе и Бэби и посылает ее с приветом, – лакомства тоже от нее.
Пожалуйста, если решишь что-нибудь насчет Михень, сообщи свое решение сенатору Витте или Штюрмеру, так как это касается Верх. Сов. Я чувствую, что она наделает неприятностей, обращаясь к тебе за моей спиной, – это делается из мести, что очень некрасиво.
У меня только что был проф. Рейн. Имела с ним длинную беседу, велела ему попросить Штюрмера принять его, для того чтоб он мог все объяснить, потому что, действительно, ему следовало бы приступить к работе, как ты приказал, а Алек дал понять, будто ты велел все отложить. Быть может, ты его как-нибудь вызовешь к себе, так как когда ты бываешь здесь, то у тебя остается еще меньше свободного времени. Льет как из ведра. Горячо благодарю тебя за милое письмо. Как хорошо вышли эти снимки! Я оставила себе один. Прощай, мой ангел, Бог да благословит тебя! Люблю и целую тебя без конца.
Вся
Твоя.
Николай II – Александре Федоровне
Царская ставка.
3 июня 1916 г.
Моя родная душка!
Нежно благодарю тебя за твое дорогое письмо. Какая радость по возвращении с доклада находить на столе конверт, надписанный любимым почерком! После завтрака я убегаю с ним в сад и спокойно наедине наслаждаюсь твоим письмом. Сегодня по соседству с нами в общественном саду играл оркестр. Всем во время завтрака доставило огромное удовольствие послушать музыку, они до сих пор играют, и масса народа слушает. Я велел командиру здешнего полка пройтись с оркестром по городу – это так поднимает настроение! Они уже прошли несколько раз.
Я ничего не слышал про ранение Зборовского, только знаю, что их дивизия никуда не передвигалась. Я тебя удивлю тем, что сейчас сообщу: в последние недели наши прифронтовые железные дороги стали работать значительно лучше.
Последняя перевозка войск с севера на юг была произведена гораздо быстрее и в большем порядке, чем раньше. Перевозка одного армейского корпуса обыкновенно брала около двух недель; теперь же каждый корпус был перевезен в течение недели или шести дней! Так что вчера я в первый раз сказал несколько приветливых слов Ронжину и его подчиненным! Надо быть справедливым.
Мой любимый ангел! Как я тоскую по тебе, жажду тебя увидеть, поцеловать и поговорить с тобою!
Я чувствую, что скоро попрошу тебя приехать сюда на несколько дней, чтоб ободрить нас всех твоим милым присутствием. Храни тебя и девочек Господь! Прижимаю тебя нежно к груди и осыпаю тебя бесконечными поцелуями, моя дорогая старая женушка.
Твой навеки
Ники.
Николай II Александрович (1868–1918) – Император Всероссийский, Царь Польский и Великий Князь Финляндский (1894–1917). Из императорского дома Романовых. Полковник (1892); кроме того, от британских монархов имел чины адмирала флота и фельдмаршала британской армии
Александра Федоровна – Николаю II
Царское село
4 июня 1916 г.
Мой родной голубчик!
От всей души благодарю тебя за твое драгоценное письмо. А. позабыла тебе сказать, что наш Друг шлет благословение всему православному воинству. Он просит, чтобы мы не слишком сильно продвигались на севере, потому что, по Его словам, если наши успехи на юге будут продолжаться, то они сами станут на севере отступать либо наступать и тогда их потери будут очень велики, если же мы начнем там, то понесем большой урон. Он говорит это в предостережение.
Только что прибыла Беккер. Я тоже набрасываюсь на твои письма и проглатываю их, а дети стоят кругом и ждут, чтоб я прочла вслух то, что их интересует, а после я снова перечитываю и целую дорогие строки.
Хорошо, что оркестр прошел по улицам с музыкой. Это поднимает настроение. Стараюсь заполучить в мой санитарный поезд Зборовского (ранен в грудь навылет – не слишком серьезно), Шведова – брюшной тиф, Скворцова – ранен. Юзик – поможет в Киеве, я говорила обо всем с Граббе.
Как я рада, что наконец воинские поезда стали продвигаться быстрее! Уверяю тебя, «где есть желание, там есть и возможность», только не нужно слишком много поваров, чтоб не испортили супа. Только что получила телеграмму от Апраксина – мои маленькие поезда усердно работают в Луцке, Ровно, за Режицей в Тарнополе, в Трембовле – отделение Винницкого склада в Чернигове. Все полны благодарности; военные говорят, что они не могли бы обойтись без нас, благодарят Бога за то, что мы способствуем их успехам.
Да, ангел мой, мы можем примчаться к тебе, чтоб подбодрить тебя. Льет дождь. Эмма, ее отец и А. завтракали у нас. Вчерашний вечер провела в лазарете, сегодня остаюсь дома. Целую без конца и горячо люблю. Благослови тебя Боже!
Всецело
Твоя.
Николай II – Александре Федоровне
Царская ставка.
4 июня 1916 г.
Мое любимое Солнышко!
Нежно благодарю тебя за твое дорогое письмо и очаровательные снимки. Поблагодари, пожалуйста, также Татьяну, Марию и Аню. Я был в восторге, получив такое количество снимков, и с удовольствием их рассматриваю. Только нечем их наклеивать. Не бойся насчет Михень и ее претензий. Алексеев принял Эттера очень холодно и оставил у себя бумаги, которые я от нее получил. При сем прилагаю ее письмо, которое ты можешь разорвать. Она прислала мне это Положение о всех своих учреждениях. Если ты находишь, что это дело Верх. Сов., то я тебе их верну. Алексеев говорит, что это также дело Красного Креста, хотя еще в большей степени многое относится к военному ведомству!
