самцы?
Мы что, животные?
Теперь смотрю на Хана. И понимаю — да. Вот он, точно такой. Неправильно так думать, некрасиво. Но…
Пусть он и одет в рубашку, в деловой костюм. Никакой интеллигентности от этого человека не чувствуется.
Будто дикарь. Здоровенный. Смуглый. И глаза у него — пугающие. Голодные. В них такая жажда горит, что дурно становится.
Как он может кому-то нравится? Привлекать женское внимание?
Не знаю.
У меня одно желание — бежать прочь. Без оглядки.
Сначала мое сердце бешено грохочет, а теперь кровь настолько шумит во взмокших от напряжения висках, что я ничего не слышу.
Наконец, Хан отводит от меня взгляд.
Но выдохнуть сейчас не получается. С волнением наблюдаю, как он вскрывает конверт, разворачивает лист, который внутри находится. Пробегает взглядом по строчкам.
Читает.
Наверное, сейчас самое время отойти. Осторожно начать пятиться назад и выскользнуть из кабинета. Пока он занят изучением документа.
Но почему-то я будто примерзаю к месту.
А потом становится поздно.
Одна секунда — его пристальный взгляд снова впечатывается в меня. Еще жестче. Так, что глаза не отвести.
— Раздевайся, — отрывисто приказывает Хан.
А?..
3
— Чего тянешь? — хрипло спрашивает верзила, пожирая меня глазами. — Сбрасывай эти тряпки.
Сил хватает лишь на то, чтобы отрицательно покачать головой.
— Нет, — бормочу. — Вы… вы что-то перепутали.
Ну да. Это точно какая-то ошибка.
Он издевается надо мной. Из-за прошлой встречи. Или шутит. Забавляется так. Вот только в его давящем беспросветном взгляде нет никакого намека на веселье.
Хан откидывается на спинку кресла. Выжидающе наблюдает за мной. Будто и правда ждет, что сейчас устрою ему стриптиз посреди кабинета.
Пауза затягивается. Воздух накаляется до предела.
Невольно смотрю назад. На дверь. Потом снова на него.
«Даже не думай» — буквально говорит весь его вид.
Шестое чувство подсказывает, что одно неосторожное движение может слишком дорого обойтись. Звери живо реагируют на страх. И на то, когда пытаешься от них убежать.
— Я… можно я, пожалуйста, пойду? — голос срывается до шепота.
Вопрос звучит абсолютно по-идиотски. Но ничего другого выдавить из себя не получается.
— Я шлюхами оплату не беру, — вдруг произносит Хан. — Мне хватает кого ебать.
Он наклоняет голову к плечу, пристально изучая меня. Проходится взглядом от макушки до пят и обратно.
— Но твой брат так тебя нахваливает, — протягивает. — Хочу понять, что под этим барахлом.
— Что? — переспрашиваю потрясенно.
Невольно смотрю на себя. Нервно одергиваю кофту.
Барахло. Это он про мою одежду? Нормально все. Это модель такая. Оверсайз. Красиво, модно.
От страха соображаю заторможенно. Не сразу до моего сознания доходят слова про брата.
Нахваливает.
Это в каком смысле?
— Когда меня брат нахваливал? — спрашиваю. — Где? То есть…
— Ты это читала? — обрывает Хан.
Подцепляет пальцами конверт. Вместе с той бумагой, которую прочел. Отбрасывает от себя так, что все падает на край стола. Ближе ко мне.
— Дарственная, — заявляет Хан.
— На что? — сиплю, не узнавая собственный голос.
— На тебя.
Нет, нет.
Это все ерунда какая-то.
— Твой брат мои деньги взял. А взамен — такой подгон. Больше на подставу смахивает. Проблемная ты, как погляжу. Непонятливая.
В горле пересыхает.
Застываю.
— Что мне теперь с тобой делать, Василиса?
— Ничего, — отчаянно мотаю головой. — Ничего со мной делать не надо. Пожалуйста. Я сейчас просто уйду. И… больше вас беспокоить не буду.
— Тряпки эти бесформенные никак не сбрасываешь.
— Тряпки? Нет, это покрой такой.
Да что он прицепился к моей кофте. И на меня так смотрит, будто и правда прибрасывает разные варианты. Что делать со мной. И как именно.
Глядя в его горящие бешеным огнем глаза, все четче понимаю: вариантов у этого жуткого типа хоть отбавляй.
— Тут явно ошибка, — бормочу и закашливаюсь от волнения. — Костик не мог так поступить. Мой брат бы никогда…
— Давай, — выдает Хан. — Сама почитай.
Он достает пачку сигарет. Вытягивает одну, подкуривает. Откидывается назад. Затягивается, выпускает дым в потолок, запрокинув голову.
Огромный. Даже шея у него какая-то не такая, как у нормальных людей. Большая, жилистая. Расчерченная вздувшимися венами.
Он весь такой. Здоровенный. Жуткий.
Помедлив, хватаю конверт со стола. Отхожу назад. На безопасное расстояние. Хотя вряд ли наедине с этим типом может быть безопасно.
Открываю письмо. Пробегаю взглядом по строчкам. Текст расплывается перед глазами. Нервно моргаю. Напрасно стараюсь проглотить ком в горле.
Костя…
Как же так?
Чем дальше читаю, тем сильнее подкатывает тошнота.
Костик и правда многое расписал. Что он берет деньги, а взамен оставляет меня. В свободное пользование. Все на усмотрение Хана.
Я послушная. Сговорчивая. И быстро схватываю.
Вот, что Костик пишет дальше.
Звучит как реклама домашнего питомца. Остается лишь добавить, что мебель не царапаю и приучена к лотку.
— Изучила? — хриплый голос как током бьет.
— А?
— Документ.
Смотрю, как Хан сигарету в кулаке давит, и дыхание перехватывает. Воздух глотнуть не могу.
С ужасом наблюдаю за тем, как он кулаки разминает. Невольно замечаю, как сильно у него костяшки пальцев сбиты. До красноты. Распухшие.
Его руки даже руками назвать нельзя. Звериные лапищи. Раздутые мышцы, обвитые канатами набрякших вен. Массивные кисти.
— День у меня тяжелый выдался, — говорит Хан. — Не до траха было. Так что ты сейчас в самый раз.
— Нет, — выпаливаю.
— Нет? — оскаливается.
— Документ, — трясу бумажкой. — Изучить надо. Хорошо изучить. Ну знаете… ознакомиться со всеми условиями.
— Так это запросто.
Он резко поднимается. И кажется, теперь заполняет собою всю комнату. Будто громадная скала передо мной вырастает.
Отшатываюсь.
— Я тебя сейчас лично… ознакомлю, — обещает мрачно.
— Нет, я сама. И время нужно. Тут кстати, никаких временных сроков не указано. Непонятно, когда все начинается.
Он все ближе и ближе.
Его тень накрывает меня, заставляя сжаться в комок.
— Я против! — выпаливаю. — Я никакого согласия не давала.
Хан останавливается прямо передо мной. Вплотную. Взгляд у него такой, что прямо к месту прибивает.
А голос… его голос еще хуже.
И слова совсем ужасные.
— Твой язык такой же ловкий, когда хер в глотку вбивается?
4
Застываю, опешив от его слов.
Смотрю на него, не моргая.
— Чего глаза вытаращила? — хмыкает это чудище, а после еще и ухмыляется: — Синеглазка. Интересно, что с твоими глазами будет, когда трахать начну. По-настоящему.
Нет, нет.
Не надо.
Не интересно.
Думаю, так ему сразу сказать, но не решаюсь. От шока у меня язык буквально примерзает к нёбу.
Дрожь охватывает тело. Леденею изнутри.
— Везучая ты, — продолжает верзила, продолжая пристально изучать меня горящими глазами. — Под мой добрый настрой попала.
Что?..
Вот
