— А так они ищут торжества победы.
— В общем-то, да. Пожалуй, можно сказать и так. Мередит, неужели вы действительно ничего не знаете? Ведь вы старше меня на четыре года, а кажется, никогда не флиртовали.
— Знаю. Мне двадцать один, и я засиделась в девках, но никогда не считалась искусной «охотницей». Для меня представляет больше интереса поиграть на клавесине, почитать поучительную книжку… или хотя бы поговорить с кузеном Галеном.
Услышав о таких занятиях, Феба сморщила свой маленький носик, но быстро сориентировалась и ухватилась за одно упоминание, которое показалось ей знакомым и близким по духу.
— Вы хотите сказать… Вы и ваш кузен… Вы помолвлены? — Феба! Вы несносны! Неужели больше не о чем говорить? Только потому, что нам с Галеном приятно общество друг друга и у нас одинаковые интересы, все упорно стараются превратить его в моего поклонника.
— А почему бы и нет? — Спенсер недоуменно пожала плечами. — Вы хотите выйти замуж за Галена Уитни?
— Никогда не думала об этом, — невозмутимо солгала Мередит. Но на самом деле ей не раз приходила в голову эта мысль.
Они с кузеном во многом сходны характерами, их вкусы так похожи, что брак стал бы абсолютно гармоничным явлением. Гален уважает ее ум, ее высокие чувства. Не то что все эти невоспитанные повесы во всей округе. Они только и знают кутежи да игры в карты. Конечно, он никогда не произнес ни слова о любви, так как считает сие неуместным или несвоевременным. В первую очередь Гален думает о ее репутации. Он ни за что не скажет о собственных чувствах, пока не попросит руки Мередит. Кроме того, она подозревала, что его удерживают финансовые трудности, столь типичные для этого семейства. Ходили упорные слухи о крахе «Четырех дубов» — плантации, принадлежавшей семье Галена. А он ни за что не потерпит, если начнут говорить, будто сей брак заключен ради процветающей усадьбы ее отчима.
Однажды Мередит напомнила ему, что поскольку «Мшистая заводь» принадлежала ее отцу, то, несмотря на спасение плантации от разорения и финансовых дел матери от краха Дэниэлом Харли, она всегда будет считать эту землю участком Уитни. Но дальше этого намека Мередит не продвинулась ни на шаг. Ее вполне удовлетворяли их отношения с Галеном: тихая и спокойная форма любви вполне соответствовала душевному настрою Уитни.
— О, ради Бога, кузина Мередит, не будьте такой старомодной, — почти прокричала Феба, надувая губки. — Как вы могли не думать об этом? Не далее как вчера вечером я слышала разговор мамы и отца… Так вот… Мамочка сказала, что это дело решенное: все уже давно знают о вашем бракосочетании с Галеном. Кроме того, она говорила следующее: «Только брак с таким глубоко уважаемым человеком, как кузен, может стереть пятно позора с дома, в котором вы соизволите жить».
— Что?! — Мередит вскинула голову, щеки покрылись красными пятнами гнева. — Имя Уитни никогда не было запятнано! «Мшистая заводь» — такой же порядочный дом, как и любой другой во всей Каролине. Никто не посмеет сказать, что это не так!
Феба смутилась, ошеломленная неожиданной вспышкой ярости в глазах родственницы, превратившихся из карих в пронзительно-зеленые. Спокойное поведение Мередит ввело Спенсер в заблуждение, позволив считать ее робкой серой мышкой.
— Я не… э… я хотела сказать… никто ничего не говорит о вас. Никому и в голову не придет, что член семьи Уитни может совершить что-то предосудительное. Это касается мистера Харли и…
— И кого? — резко бросила Мередит, гордо вскинув голову.
— Вы сами прекрасно знаете… Этой женщины… Мама говорит, я не должна даже вслух произносить ее имени.
— Миссис Чандлер? — холодно подсказала Уитни. — Она — всего лишь подруга первой жены моего отчима. Нет ничего странного или неделикатного в том, что он предложил ей пожить у нас, когда у нее возникли финансовые затруднения. В бедности нет ничего отталкивающего. В конце концов, мы с мамой тоже штопали свои платья, пока не появился мистер Харли и не купил «Мшистую заводь». Не полюби он маму и не женись на ней, нам пришлось бы покинуть плантацию. Да, последние восемь лет мы жили, поддерживаемые вашей матерью…
Феба изумленно вскинула изящную бровь.
— Не пытайтесь увести разговор в другую сторону, кузина Мередит. Вам прекрасно известно, о чем я говорю. Люди утверждают, эта миссис Чандлер — никакая не подруга первой жены вашего отчима, а просто нищая актриса, которую он подобрал в Вирджинии. И еще ходят слухи, что она отнюдь не живет по его милости, а получает щедрую плату за свою «деятельность»… Мы все отлично понимаем, за какую именно.
Мередит открыла рот и хотела резко возразить, но застыла, услышав звуки шагов по мраморному полу холла. Она узнала тяжелую походку отчима и не собиралась посвящать его в дебри почти вспыхнувшей ссоры, ибо Дэниэл мог продемонстрировать Фебе свой вспыльчивый нрав. Уитни крепко стиснула зубы и набросила на лицо маску милого выражения.
— Мередит, дорогая… Мисс Феба…
Мистер Харли шагнул в комнату и коротко кивнул девушкам, что всегда делал вместо поклона. Он выглядел мужчиной среднего роста и плотного телосложения; мощная грудь и плечи туго натягивали ткань вышитого жилета и сюртука. Ради поездки в город он надел напудренный белый парик, хотя дома предпочитал обходиться без него. Его живые темные глаза сейчас пронзительно блестели, настороженные напряженной обстановкой в комнате, и подбородок вызывающе выпятился вперед. Конечно, Дэниэл не собирался конфликтовать; просто в течение всей жизни он привык держать себя подобным образом.
В молодости это суровое широкое лицо имело определенную грубоватую привлекательность, но возраст изменил его, сделав щеки мясистыми и заложив темные круги под глазами. Мистер Харли считался преуспевающим плантатором, его костюм из прекрасного полотна сидел на нем словно влитой, и все-таки он не выглядел истинным джентльменом. Одежду Дэниэл носил небрежно; ни в речи, ни в походке, ни в осанке не присутствовало некой доли изысканности. Сейчас он стоял, уперев руки в бедра, наблюдая за Мередит и не обращая внимания на слащавую улыбку Фебы, которую она приклеила к своим губам.
— Добрый день, отец Харли, — вежливо произнесла Уитни, в то время как Спенсер прохихикала такое же приветствие.
— Фу! — Лицо мужчины дернулось. — Ты обращаешься ко мне, словно разговариваешь с папистским священником.
— Извините. Мне совсем не хотелось сердить вас.
Харли фыркнул:
— С чего ты взялась манерничать передо мной, мисс? Что-то я не припомню, чтобы тебе приходило в голову извиняться за подобные поступки. Ладно… Не хочешь поехать со мной на рынок? Там сегодня с аукциона продают группу контрактников, и я подумал, что стоит взглянуть на них.
