Наверное, Джереми решил, что я не стою его пристального внимания. Конечно, мой рост и непривлекательная внешность… Господи! О чем только думаю?! И все-таки… Как же я буду смотреть ему в лицо, если он, даже будучи предметом торга, отверг меня?»
ГЛАВА 2
Джереми Девлин сидел, вытянув ноги, на палубе корабля, прислонившись к поручням. Судно бороздило мутную серо-зеленую воду. Ветерок обдувал лицо, и он с наслаждением вдыхал его приятную свежесть. Как только колонисты выносят жизнь в этой чертовой дыре? Воздух здесь такой плотный и влажный, прямо-таки осязаемый, что легким приходится напрягаться, чтобы дышать. А жара! Если стоять неподвижно, пот начинает заливать глаза, хотя сейчас уже сентябрь и самые знойные месяцы остались позади.
Джереми окинул взглядом берег, где кривые сучковатые деревья, извиваясь, скрывались в воде, словно огромные змеи. Серые плети лишайников свисали с ветвей, раскачиваясь на ветру подобно порванному и грязному кружеву. Он усилием воли подавил дрожь. Даже ландшафт здесь причудливо убог.
Девлин повидал Англию, Ирландию и континент, но это совершенно иной мир. Странная слабость поколебала его уверенность в собственных силах. Такого с ним раньше никогда не случалось.
Несколько месяцев назад, когда он развлекался в своем излюбленном игорном логове, небрежно положив руку на плечо своей очередной любовницы, Джереми расхохотался бы в лицо тому, кто сказал бы, что сегодня ему придется сидеть на палубе корабля, плывущего по реке Каролине; еще больше бы он поразился, если бы услышал о плавании со связанными руками в компании трех здоровенных молчаливых негров, съежившихся футах в пяти от него. Эти гиганты, как и сам Девлин, являлись собственностью человека, стоящего на другом краю палубы. Его мозг все еще отказывался воспринимать сей немыслимый факт. Вообще-то, он не винил старика; просто сей человек стал для него воплощением позора. Но Джереми гадал, стал бы его светлость платить бандитам за то, чтобы оглушить и продать свою жертву капитану корабля, если бы знал, что означает работа по найму. Знал ли он о таком исходе всей этой глупой истории: его племянник, мужчина, в жилах которого текла кровь Уэксхемов, пусть даже и незаконная, будет выставлен на аукцион на обозрение толпы и продан тому, кто предложит самую высокую цену?
Девлин прикрыл глаза, вспомнив свой позор, окончательное унижение после многих недель голодания и избиения матросами за его аристократические манеры. Когда Джереми подтолкнули к ступенькам, ведущим на возвышение, — без рубашки, грязного, на глаза нетерпеливой толпы, — ему хотелось свернуться в клубок или протиснуться в первую попавшую щель и спрятаться в ней. Но гордость заставила его держаться прямо и предстать перед всеми с высоко поднятой головой и презрительно изогнутыми губами. «Они всего лишь крестьяне, — говорил Девлин себе, — и не ровня мне ни по крови, ни по образованию, ни по манерам». И поэтому Джереми окинул присутствующих на аукционе надменным, барственным взглядом. Вспомнив все это, Джереми посмотрел на нос судна, где сидела девушка, лениво поигрывая закрытым зонтиком. Полосатый навес заслонял ее от солнца. Еще раньше, до того, как они обогнули речную излучину, она открывала зонтик, защищаясь от лучей, пробирающихся с одного края под тент. «Ее нежная кожа не должна чувствовать палящего солнца, обжигающего мою голову до тех пор, пока, казалось, мозги вот-вот начнут испаряться и пойдет дым, — взбешенно думал Девлин. — Да и такая изящная попка не обязана страдать от грубого настила палубы». Представив себе эту картину, он непроизвольно улыбнулся. Да уж! Слово «изящный» явно неприменительно к сей девице. Джереми не знал ее имени и мысленно величал «амазонкой». В самом деле, она могла вполне быть языческой королевой. Эта представительница прекрасного пола относилась к числу тех, кого Ферди Уортинг называл «здоровыми девахами». Ферди выкладывал золото за здоровую, кровь с молоком, девицу борделя, девицу, которая, судя по ее внешнему виду, могла бы спокойно переломить его пополам. Но Джереми Девлин предпочитает миниатюрных женщин с изящными запястьями и мягкими округлостями.
Там, на аукционной платформе, люди в толпе вначале казались Девлину бессмысленным цветным пятном. Потом человек, по имени Харли, крикнул, чтобы он подал голос, и глаза Джереми остановились на нем и девушке, стоявшей рядом с ним. Хотя он и нашелся с ответом, все его сознание пронзило понимание того, что сие существо женского пола наблюдает такое позорное зрелище. Девлин вперил в нее взор, застыв от унижения, и так созерцал незнакомку до тех пор, пока спасительный взрыв злости не сотряс его душу. «Черт побери! Порядочная женщина не пришла бы поглазеть на продажу людей, — неожиданно мелькнуло в голове Джереми. — Возможно, она находит какое-то извращенное сладострастное удовольствие, наблюдая за полуобнаженными мужчинами, выставленными на продажу, словно скот». Он удивился, что незнакомка не попросила разрешения осмотреть товар поближе. Волна отвращения спасла его, позволив отвернуться.
Немного позже Девлин внимательно осмотрел толпу и заметил в ней еще нескольких женщин. Что за странный сброд эти колонисты? Он ни за что бы не позволил своей знакомой глазеть на торговлю телом.
Амазонка встала и раскрыла зонтик, потом подошла к мужчине, купившему его. Тот указал на что-то на берегу, и она засмеялась, обнажая ровные белые зубы. Неожиданно даже для самого себя Джереми представил, какое бы возникло ощущение, если бы эти прелестные зубки вонзились в плоть его плеча в приступе страсти. Такая мысль удивила Девлина. Определенно, он не мог испытывать вожделения к этой великанше. Ее голова достанет ему до подбородка, вдобавок ко всему она невзрачна и невыносимо скучна. Платье у нее тускло-коричневого цвета, почти в тон с ее волосами, закрученными в старомодный узел на затылке, а кожа абсолютно бесцветная. В сравнении с красавицами, которых он знавал в Лондоне, напудренными и нарумяненными, сияющими драгоценностями и атласами, она просто деревенская мышка. Более того, амазонка видела его в самый унизительный момент, полуголого и проданного, как животное. Джереми презирает незнакомку за то, что она стала свидетельницей унижения, и за нездоровую натуру, побуждавшую ее получать удовольствие, наблюдая за отвратительным действом. Как вообще он мог желать такую женщину?! И все же — вполне возможно — Девлин хотел совокупиться с ней именно по этой причине, хотел, чтобы она оказалась подмятой под него, подавленная, извивавшаяся, стонущая, умоляющая об удовольствии, которое он мог дать ей. Да, иметь амазонку в своей власти оказалось бы вполне подходящей местью за перенесенный позор и унижение. Он сглотнул набежавшую слюну и снова отыскал ее глазами. Кем она приходится мужчине? Дочкой? Женой? Интересно, каково бы лежать рядом с женщиной, чье тело почти такое же длинное, как и у него? Наверное, приятно сознавать, что не нужно поддерживать себя на руках, чтобы ненароком не раздавить партнершу. Джереми разглядывал девушку, гадая, как выглядит ее тело без одежды. Жесткий лиф сдавливал грудь, но что-то подсказывало, что она пышна, а бедра под фижмами широки, ноги — длинны и стройны. Одни лишь мысли об этом заставили кровь бешено бежать по телу. Прошло слишком много времени после тех лондонских красоток.
