поднималась выше предыдущей, надвигаясь и грохоча, словно многотысячное войско. Где бы ни проходили эти волны, клокотавшая там темная сила рассеивалась без следа. Кровавый дождь выцвел, и прежде свистящие звуки флейты сменились размеренной и умиротворяющей мелодией. Двадцать седьмое небо обратилось в Чистую землю[8].
Во всех мирах она знала лишь одного бога, способного трелью флейты устроить столь величественное зрелище. Однако в это время он должен был, облачась в тяжелые доспехи, сражаться с полчищами демонов, обосновавшихся в далекой Южной пустоши…
Впрочем, размышлять о том было поздно. Перед глазами появилась пара белоснежных парчовых сапог. Хотя вся земля вокруг была залита кровью, те оставались безупречно чистыми. Ледяной мужской голос прозвучал над ее головой:
– Меня не было всего несколько дней, а ты умудрилась встрять хуже некуда.
Она с усилием приподняла голову и взглянула на бессмертного в белых одеждах, который присел возле нее. На ее бледном лице появилась горькая улыбка, когда она, запинаясь, заговорила о том, о чем ей было не суждено договорить:
– Я лишь надеялась, что мне… повезет.
Туман постепенно рассеялся, и сверкающие солнечные лучи, пробившись сквозь плетение Диша, залили каждый уголок Двадцать седьмого неба. Она уже не могла разглядеть выражение его лица и только ощутила, как холодные пальцы осторожно коснулись ее щеки.
– Ты правда думаешь, что сейчас тебе повезло?
Он впервые так с ней говорил. Никогда прежде он не произносил ничего подобного.
Возможно, когда оказываешься на пороге смерти, многое, о чем никогда серьезно не задумывался, проясняется в мгновение ока. Как нелепо – она, бессмертная небожительница, верила в какую-то удачу!
Она не плакала, когда ее придавило обломками Сковывающей пагоды, хотя ей было больно, как никогда раньше. За всю жизнь она ни разу не пролила и слезинки не потому, что была сильна, а потому, что красному лотосу не отмерено слез. Когда у него болит сердце, он плачет кровью. В уголках ее глаз выступили алые капельки и скатилась по безжизненно-серой щеке.
Слишком поздно она все поняла и теперь не знала, как ответить. Капельки крови сгустились и красными нефритами упали в его ладони. Она набрала воздух и из последних сил постаралась закончить:
– Если есть следующая жизнь, ваше высочество третий принц… – Она стиснула его ладонь. – Если есть следующая жизнь…
Настал ее последний час: повсюду вмиг завяли красные лотосы, а непрозвучавшие слова так и повисли в пустоте. Ослабевшие руки разжались, отпуская его. Из уголков плотно сомкнутых глаз скатилась маленькая рубиновая капелька.
Опустив голову, он долго смотрел на девушку. Затем вложил красные камни в ее остывающие ладони и сжал.
– Если есть следующая жизнь, то что, Чан И?
Вновь на многие чи вздыбились изумрудные волны Озера омрачений, вновь распустился в воздухе эпифиллум, чьи белые цветы заколыхались на ветру под струями дождя.
Если есть следующая жизнь…
Но разве есть она у бессмертного?..
Глава 1
В середине лета на четвертый год правления под девизом «Почитание изначального» княжна[9] Хунъюй[10], госпожа имения Цзинъань, возвращалась в Пинъань из усадьбы Поздней вишни, что в Личуане. А спешила она в столицу потому, что бабушка ныне властвующего императора, великая вдовствующая императрица, просватала ее за некоего генерала, только что одержавшего блестящую победу.
Чэн Юй, княжна Хунъюй, осиротела еще совсем малюткой. Когда ей было шесть, ее отец, князь Цзинъань, погиб на поле боя; ее матушка, супруга князя, заболела от горя и слегла. Она продержалась полгода и ушла вслед за мужем, не дожив до дня, когда Чэн Юй исполнилось семь. С тех пор во всем огромном княжеском доме Цзинъань осталась одна-единственная маленькая девочка.
Рано потеряв обоих родителей, княжна Хунъюй и поумнела рано. Получив указ великой вдовствующей императрицы о свадьбе, она повела себя совсем не так, как повели бы себя ее сестры-принцессы: те сперва разузнали бы, отвечает их желаниям будущий муж или нет. Если бы он не пришелся им по нраву, нелюбимые принцессы залились бы слезами, потом смиренно вышли бы замуж; любимые же принцессы разрыдались бы еще сильнее, отказались бы выйти замуж и учинили во дворце переполох.
Однако поведение Чэн Юй разом успокоило все сердца. Княжна не попыталась разузнать, отвечает будущий муж ее желаниям или нет, и не пролила ни одной слезинки. Она молча взяла пяльцы, села в повозку и спокойно принялась вышивать свадебное платье, прикидывая, сколько ей потребуется времени, чтобы прибыть в Пинъань к положенному сроку.
Но едва она въехала в столицу, как ей сообщили: помолвка расторгнута. Посыльный давно отправился к ней, однако, похоже, они разминулись.
Согласно вестям, дошедшим из дворца, брак не случился из-за того, что генерал, которому его даровали, заявил: «Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью». Любовь генерала к родине так тронула великую вдовствующую императрицу – все же он отказался от личного счастья ради счастья всеобщего, – что она, как генерал и хотел, оставила попытки его женить.
Служанка Чэн Юй, Ли Сян[11], была вспыльчивого нрава. Едва она услышала, что за довод привел генерал, дабы отказаться от помолвки, как тут же пришла в ярость.
– «Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью»?! Мало того, что в последние годы Северная Вэй набрала военную мощь и каждое столкновение приводило к потерям с обеих сторон, но даже во времена Тай-цзуна, основателя династии Великой Си, когда Северная Вэй была еще слаба, мы смогли воткнуть знамя нашей Великой Си только у их Нефритовой переправы! Он!.. Да он просто ищет отговорки, потому что не хочет жениться на нашей княжне! – Ли Сян с глазами, полными злых слез, воскликнула: – Княжна вот уже два дня и две ночи не выходит, запершись под крышей! Наверняка у нее, претерпевшей подобное унижение, сердце разрывается. Так мне беспокойно за нее!
Чжу Цзинь, главный управляющий, безо всякого выражения осматривал лекарство, что держал в руках.
– Не беспокойся. Она и позавтракала, и пообедала, и поужинала, а ночью еще и позвонила в колокольчик, чтобы служанка подала ей закусок.
Ли Сян разрыдалась еще сильнее.
– Душевные терзания – трудоемкое дело! Княжна наверняка много ест, потому что тратит уйму душевных сил! А требуется их столько, потому что все они уходят на страдания. Ох, бедненькая моя княжна-а-а…
Чжу Цзинь замолчал и посмотрел на нее долгим взглядом. Потом с непонятным чувством на лице проговорил:
– На удивление с таким кривым ходом мысли ты вывернула ко вполне разумному выводу.
Когда Ли Сян
