class="p1">– Я все-таки хочу подать в суд на того копа, – сказал он.
– Джерри, не надо. Вам светило десять лет в тюрьме Лоу-Дезерт-Плейнс, а вы вышли сухим из воды. Лучше купите пива и отпразднуйте.
Помахав Лили, Джерри покинул зал. Собрав свои бумаги в чемоданчик, Иэн подошел к столу защиты.
– Он виновен как грешник в аду, и вы это прекрасно знаете, ведь так?
– Как насчет того, что я в качестве компенсации за это угощу вас пивом?
– Я собираюсь лечь спать, Дилан. Да и вам тоже неплохо бы немного выспаться. И, черт побери, купите себе новый костюм. У этого такой вид, будто вы именно в нем и спите.
Усмехнувшись, Дилан принялся собирать бумаги и юридические справочники. Он сознательно так одевался, прекрасно понимая, какое впечатление ему нужно произвести на присяжных. Чем лучше выглядит адвокат, тем хуже идут у него дела. Ну а кто не любит неудачников?
– Сорок четыре, – сказала Лили, направляясь к выходу. – По-моему, для нашего штата это рекорд.
– Это была сущая ерунда. – Дилан пожал плечами. – Просто у обвинения были очень шаткие позиции.
– Позиции у обвинения были сильные. Просто ты очень серьезно поработал. А Иэн работать не любит.
Обыкновенно после окончания судебного процесса Дилан испытывал прилив адреналина, однако сейчас такого чувства у него не было. Он чувствовал только усталость и гнетущее сознание того, что завтра он проснется и начнет готовиться к следующему делу, нисколько не отдохнув.
– Идем в «Гаррис»? – предложил Дилан. После вынесения приговора он любил ходить в бар «Гаррис», где собирались по большей части адвокаты, судьи и полицейские – в каком-то смысле труженики одной отрасли.
– Нет. Меня ждет Джейк. Я обещала поужинать с ним.
Дилан взглянул на часы.
– Да, пожалуй, я тоже лучше прямиком домой.
Когда они подошли к лифту, там уже ждал полицейский, осуществивший задержание Джерри. Высокий и худой, с густыми усами, он в ходе процесса не раз бросал на Дилана яростные взгляды. Все молча зашли в лифт. Лили нажала кнопку первого этажа, и кабина пришла в движение.
– Даже не знаю, как вы можете этим заниматься, – наконец сказал полицейский. – Не представляю себе, как вы можете жить со своей совестью, вытаскивая таких подонков.
Лифт звякнул, и двери открылись.
– Позвольте дать вам один совет, – повернулся к полицейскому Дилан. – Не задерживайтесь в полиции слишком долго. Это омрачит ваш взгляд на людей, и до конца жизни вы останетесь циником.
Он вышел из лифта.
– То же самое относится и к вам, адвокат, – бросил ему вдогонку полицейский. – Если защищать таких мерзавцев слишком долго, станешь таким же, как и они.
Должно быть, Лили почувствовала, что эти слова задели Дилана, потому что она подхватила его под локоть.
– Это просто маленький человечек, Дилан, недовольный тем, что кто-то бросил вызов его власти. Не обращай на него внимания. Мы делаем важное дело.
Они вышли на улицу, и Дилан вдохнул полной грудью вечерний воздух. Воздух был горячий, как из духовки, и в нем чувствовался смрад выхлопных газов, но все же это было лучше затхлой атмосферы зала заседаний.
– Точно не хочешь пива? – спросил Дилан.
– Джейк получил повышение в своей фирме, и мы решили провести романтический вечер вдвоем. В последние несколько месяцев у нас были сплошные судебные заседания, и мы с Джейком нормально не встречались.
Сказав, что они увидятся завтра на работе, Лили направилась к своему пикапу, стоявшему на противоположной стороне улицы. Дилан проводил взглядом, как она села в машину и отъехала. Дав газу, Лили промчалась мимо здания суда, пытаясь успеть на зеленый сигнал светофора на перекрестке. Дилан помахал ей вслед.
Вздохнув, он оглянулся по сторонам. Повсюду стояли люди, фотографируя красно-бурую луну, окрасившую небо в такой красный цвет, какого Дилан еще не видел.
Какое-то время он смотрел на луну, затем направился к своей машине.
Глава 3
Келли Уайтвулф проснулась от вибрации лежащего на кровати телефона. Она задремала, смотря по телевизору документальный детектив. Телевизор по-прежнему работал с приглушенным звуком. Схватив телефон, Келли бросила заспанный взгляд на экран и увидела, что звонивший определился как «Хэнк Филипс». Выключив телевизор, Келли ответила на вызов:
– Ты знаешь, который час?
– Я подумал, еще не очень поздно, – сказал Хэнк.
Шумно втянув воздух, Келли уселась в кровати. Комната купалась в мягком красном свете, и Келли не сразу сообразила, что сегодня обещали «кровавую луну»[2]. Она потрогала пустую половину кровати; постельное белье было прохладным.
После рождения близнецов ее брак рассыпался. Келли и ее бывший муж действовали слишком поспешно; они оказались не готовы к тому, какой стресс привнесут в их отношения дети. Поэтому с тех самых пор, как ее дочерям исполнилось полгода, Келли была матерью-одиночкой.
У нее мелькнула мысль, каково было бы просыпаться в одной кровати с тем, кто останется рядом на протяжении всего дня и поможет, когда у нее больше не будет сил.
– Келли, ты меня слушаешь?
– Да, да, погоди минутку. – Повернувшись к кофеварке, стоящей на комоде, Келли включила ее. – Что случилось? – спросила она, когда послышались знакомые булькающие звуки и воздух наполнился ароматом свежего кофе.
– Тебе неплохо бы приехать в участок. У нас тут… В общем, это самая настоящая бойня, Келли.
– Что ты имеешь в виду?
– Именно то, что я сказал. Четверо молодых людей в Каньоне Койота. Одна девочка осталась в живых, но она в реанимации в клинике Рузвельта. Здорово переломалась. Остальные трое… я хочу сказать, ничего подобного я еще не видел. Ну, почти.
Хэнк прослужил в полиции больше двадцати четырех лет, из которых шестнадцать – в отделе по расследованию убийств и грабежей управления шерифа округа Джексон. Его слова о том, что ничего подобного он еще не видел, стали для Келли холодным душем.
– У нас тут задержанный подозреваемый.
– Так быстро?
– Патруль остановил его на автостраде Ай-пятнадцать за превышение скорости. Когда ребята заставили его выйти из машины, по их словам, он был насквозь мокрым от крови. Я только что из камеры, куда его поместили. Патрульные сказали правду. Он в крови с головы до ног.
– Уже выезжаю.
Сходив в туалет, Келли заскочила в душ, затем надела черный брючный костюм. Залпом проглотив двойную порцию крепкого черного кофе, она выдвинула ящик, в котором лежал золотой значок с надписью: «Прокуратура округа Джексон».
Иногда Келли брала с собой оружие, однако сегодня решила оставить пистолет дома. Первая женщина-прокурор округа, в свое время она получала много угроз. Кое-кому из ветеранов не понравилось то, что их отодвинула в сторону женщина, тем более индианка.
Хотя округ был маленьким и находился в пустынных землях на северо-западе Невады, в последнее время количество жителей в нем росло экспоненциально. Келли уже не раз обращалась с просьбой в совет округа выделить ей еще пять заместителей, однако совет медлил, ссылаясь на нехватку средств. Никто из чиновников не хотел в открытую отказать на просьбу правоохранительных органов об увеличении численности сотрудников, однако у всех у них были свои любимые проекты, также требовавшие финансирования. В целом совет состоял именно из тех людей, которых Келли терпеть не могла: они были готовы сказать все что угодно, лишь бы вышло как выгодно им.
Прокравшись на цыпочках мимо комнаты тети Нойи, Келли заглянула в спальню детей. Бетани и Белла крепко спали на двухъярусной кровати. Белла обнимала розового плюшевого кролика, а Бетани, спустив руку с верхней кровати, лежала, уткнувшись лицом в подушку. Поцеловав дочерей, Келли оставила на холодильнике записку для Нойи, сообщив, что ей пришлось срочно уехать на работу, и она вернется, как только сможет.
Согласно обычаям племени, старики, которые уже не могли обслуживать себя, перебирались к своим молодым родственникам, чтобы те брали на себя заботу о них. Однако Келли вынуждена была признать, что Нойя помогала ей в гораздо большей степени, чем она ей.
Когда холодной ноябрьской ночью убили мать Келли, ей было всего двенадцать лет, и именно тетя Нойя взяла
