чтоб они там передохли во дворе.
Потрясла лихорадочно головой, как будто бы это помогло прогнать весь окружающий меня маразм.
Я сглотнула.
-Ты кто?- уставилась я на кота.
Он поднял на меня печальные зеленые глаза, вздохнул тяжело, как будто на казнь его вели и ответил:
- Неправильный вопрос. Надо было спросить кто ты и где ты.
Я растерялась.
—Иии?
— Ты –ведьма Дремучего леса, давняя потомица Бабы Яги.—и он с такой жалостью на меня посмотрел, что у меня опять дрожь началась по всему телу.
Я показала на себя пальцем, потом оглянулась в поисках той самой потомицы.
- Я кто? Потомица Бабы Яги? Зверь , ты шутишь? Ты бабок ежик вообще видел когда-то? Они же страшные с бородавкой на носу. А у меня идеальный формы нос. А еще я про ведьм только в сказках читала. В моем мире волшебства не водится совсем, у нас все по науке. И вообще она в лесу жила, а я туда только на пикник три раза в жизни выезжала. Городская я.
Стресс сделал свое дело и из меня понесся словесный поток. В институте это было выгодно. Для экзаменов. Я настолько заговаривала преподавателей, что через какое-то время, глаза их скашивались, они обмякали и дрожащими руками ставили мне пятерки.
Вся группа пользовалась моим зубозаговариванием. Такого состояния нестояния экзаменатора хватало еще на трех человек после меня. Мои одногруппники могли нести лютую пургу, а это никто не замечал. Единственное было но, я должна была быть в стрессе—дойти до кондиции, так сказать. И сейчас глаза у котика чуть осоловели.
—Так что давай нормальную версию выдвигай. И ты кстати кто сам будешь ?—закончила я.
Кот посмотрел на меня как то отстраненно. Потом сел, встряхнулся, как будто после купания. Затем задумчиво с проявившимся интересом снова меня оглядел:
— С силой уже сюда попала, значит? И не маленькой. Фамильяр я твой. Василий. И запомни, Васькой назовешь—обижусь.
—А Васенькой можно?
Кот великодушно кивнул.
—Васенька, а где я?
—Сила ведьмовская выдернула тебя в Изначальный мир.
Во дворе послышался шум. Мы с котом переглянулись. Фамильяр соскочил, и мы вместе прильнули к окну, уставившись на волков, устроивших шутливую потасовку.
—Вася, эти на меня в лесу охотиться стали, когда меня перенесло. И сюда погнали.—пожаловалась я.
—Предположим, погнали не они—сама побежала, потому как потянуло тебя сюда. А вот то что они так бысто почуяли—это плохо. Видимо сила твоя из другого мира по капли к нам просачиваться стала, вот Оборотень и отправил по всему Дремучему лесу отряды дозорные.
—Оборотень?—повторила я, повернувшись к фамильяру.
Тот кивнул.
—А если волчара почуял, то и другие наизготовку были. Скоро пожалует нечисть местная.—грустно добавил котяра.
—Васенька,—загрустила я что-то с ним за компанию,и дрожащим голосом спросила—а кто другие то?
Кот вздохнул:
—Ой, много кто. Молодая ведьма не вошедшая в силу всегда была лакомым кусочком.
—Меня кушать будут?—с ужасом проблеяла я.
Кот с некоторым пренебрежением окинул худенькие ножки торчащие из шорт:
—Не польстятся.
Ну хоть так.
—А почему я лакомый кусочек тогда?
—Из тебя сила бьет живительная. Там где ведьмы молодые появляются—расцветать все потихоньку будет. Люди здороветь и красиветь начинают. Да и звери—кивнул он на волков.—поэтому все местные заполучить тебя хотят, пока в полную силу не войдешь. Жениться все полезут.
Потом кот опять тяжело вздохнул и замолчал. Я напряглась. Нехорошим повеяло от этой тишины.
—Васенька, миленький, не молчи—лучше расскажи все как есть. Я и так боюсь до дрожи.
Васька отвернулся от окна и присел на лавку. Потом снова посмотрел на мои голые ноги и скомандовал:
—Лезь на печку. Там в самом углу книжечка лежит старая. Учебник это для всех ведьм сюда попадающих. Да и одеяло забери—закутаешься, а то на твои мослы синие смотреть без боли нельзя.
Я огляделась и вытащила из под стола старую ветхую табуретку. Она скрипела и казалось готова была развалиться в моих руках. Конечно, я вначале с подозрением ее оглядела, потом решив, что она все таки выдержит мой козлиный вес, залезла на нее и потом на печь.
В самом деле , в дальнем углу лежала маленькая тонюсенькая книжка в черной кожаной обложке, на которой вязью был нарисован серебряной краской странный то ли вензель то ли руна. В этом я была не особо сильна.
Скинула вниз одеяло, потом осторожно спустилась сама. Самое интересное, что табуретка уже даже не скрипнула при этом. Я ее потом специально пошевелила. Старая –да, но крепкая, как старый солдат. Постояла еще, потаращила глаза на нее, пока коту не надоело смотреть на зависшую меня:
—Тебя то как зовут?
Я оглянулась:
—Ядвига, друзья зовут Яжа. Меня когда к роддому подкинули в одеяльце, нашли в нем огрызок бумаги где имя было написано.
Кот грустно кивнул:
—Ну да. Всегда так. Ведьмы имя дают и дочек в другие миры подбрасывают.
Я закуталась в одеяло, которое оказалось не пыльным и не грязным, как я ожидала, а даже приятно стало пахнуть лавандой. Потом задала тот самый вопрос, который меня мучил с детства. С рождения.
—Почему моя мать от меня отказалась?
Василий глубоко вздохнул:
—Чтобы дочка ее участи избегла.
После этих слов мне стало совсем тоскливо. Даже детская травма отказного ребенка куда то отступила.
Глава 3
— Ведьмы в молодости, когда у них сила просыпается — источником жизни становились. Поэтому норовили все их поймать до того, как они в полную силу вступят, жениться по-быстрому и в клетку к себе посадить. А когда ребёнка в неволе она родит — так вообще такой выброс силы живительной шёл, что месту этому на сотни лет хватало. Потом угасала благодать, конечно, и новую ведьму ждали.
Я в ужасе сморщилась и уставилась на кота:
— Новую? А старая куда девалась?
Кот задумчиво выпустил когти, потом опять втянул:
— Та, что ребёнка родит в неволе, успеет его на пике силы в другой мир отправить и угасать начинает. Резко. Старая, страшная становится. И ненужная никому. Без любви обоюдной оно всегда так. Отправляют её в эту избушку век свой доживать с остатками силы. В безумие впадает она, на весь мир обиженная. Вот про таких в вашем мире сказки, наверное, и рассказывают.
Я задумалась и стала перебирать в голове то, что читала. Так и есть. Всё у нас с головой не дружили.
— Вася, и такое всегда было? Чтоб в клетку? И без
