– Какая тебе разница? Все равно ты его не знаешь.
– Скажешь – буду знать.
– Во-первых, могут быть у меня секреты? Наверное, да. Во-вторых, я сейчас очень занята…
– Извини, что отвлек.
– Постой! – поспешно сказала Елена. – Ты что, обиделся, что тебя не встречают хлебом-солью, песнями и танцами? Поэтому решил врубить задний ход?
– Я не обиделся и ничего решил. И при чем тут хлеб-соль? Просто хотел уточнить, стоит ли терять время дальше, если вот…
– Данилов! – Елена немного повысила голос. – Ты опять за свое? Или тебе хочется разъезжать по Сибири на медицинском поезде? (Медицинский поезд – передвижной консультативно-диагностический центр. На железных дорогах России функционируют пять подобных центров – на Дальневосточной, Северной, Красноярской, Западно-Сибирской и Восточно-Сибирской железных дорогах.)
– Почему? – удивился Данилов. – Разве я когда-нибудь говорил, что хочу разъезжать на медицинском поезде, да еще по Сибири?
– Да потому что все остальное ты уже перепробовал! Впрочем, нет, в Центре подготовки космонавтов ты тоже еще не работал…
– А что – это мысль! – подхватил Данилов. – Спасибо за подсказку. Надо будет узнать, не нужны ли там анестезиологи…
– Зачем они там, разве что для того, чтобы космонавтам наркоз перед стартом давать? – пошутила Елена. – Ты давай, Данилов, не впадай в мнительность: начал дело – доведи его до конца. Желательно до хорошего. А я постараюсь сегодня удрать с работы пораньше, чтобы отметить твое трудоустройство.
Пораньше означало часов в шесть вечера. У Елены как у директора регионального объединения скорой помощи (региональное объединение состоит из нескольких московских подстанций, расположенных по соседству друг с другом. Заведующий одной из подстанций («головной подстанции») является по совместительству директором региональной зоны в статусе заместителя главного врача Станции скорой и неотложной медицинской помощи г. Москвы) ненормированный рабочий день, да и вся жизнь такая же. Могут среди ночи разбудить звонком с работы, бывает и так, что телефонным разговором дело не ограничивается, приходится собираться и ехать на работу.
– Если начать отмечать каждое мое устройство на работу, то можно быстро спиться, – в свою очередь пошутил Данилов.
– Не все так мрачно, – приободрила Елена. – Все, больше ни секунды не могу говорить. Удачи тебе!
Елена отключилась. Данилов сунул телефон в карман джинсов и поднялся на третий этаж. Дверь нужного кабинета была приоткрыта на треть, поэтому стучаться Данилов не стал, просто спросил:
– Можно войти?
– Попробуйте, – ответил сипловатый, с хрипотцой, голос.
«Сертификационный цикл, занятие по медицинской сортировке на догоспитальном этапе, – сразу же вспомнил Данилов. – Точно, он самый. У него еще поговорка была: бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Обычно врачей (да и сестер тоже) учат, что в первую очередь надо помогать тем, кто наиболее нуждается в помощи. Сошников добавлял еще: «Если видно, что медицина здесь абсолютно бессильна, не тратьте драгоценное время: помогайте тем, кого еще можно вытянуть». Разумеется, подобное утверждение не могло не привести к этической дискуссии, едва не закончившейся срывом занятия. В целом, конечно, Сошников был прав: если одновременно имеешь дело с несколькими пострадавшими, надо оценивать не только тяжесть состояния, но и перспективу. Только как ее оценить, чтобы потом не было мучительно больно? Тяжелый выбор».
Не совсем уместное «попробуйте» заставило Данилова слегка напрячься. Звучала в нем не то насмешка, не то легкая издевка, не то высокомерие большого начальника. Что тут пробовать? Потянул дверь и перешагнул через порог, вот и всего дел.
Данилов решил, что не следует заострять внимание на всяких неприятных мелочах и начинать знакомство с негатива. Тем более с вероятным новым начальством. Поэтому он постарался не обращать внимания на вольготную, не вполне уместную в служебном кабинете позу (низкую посадку вполоборота к столу с закидыванием ноги на ногу), на снисходительный тон (создавалось впечатление, что Сошников старается подражать какому-нибудь тургеневскому барину) и на манеру перебивать собеседника на полуслове, задав вопрос и закончив ответ на него самому.
В конце концов, каждый волен самовыражаться как ему заблагорассудится. Хочешь быть клоуном – будь им. Веди себя соответствующе и задавай дурацкие вопросы. Такие вопросы следует задавать непременно, в них вся соль и суть ритуала. Как можно не поинтересоваться: «А почему именно к нам?» или не спросить: «Вы хорошо представляете себе особенности нашей работы?» Вполне уместна краткая речь, посвященная деятельности родного учреждения, ее важности, нужности и сложности. Новичок должен проникнуться и прочувствовать, тогда и отношение к новой работе будет соответствующим – вдумчивым и трепетным.
– Когда наш отряд только создавался, отбор был штучным, лучших из лучших брали, причем не только чтобы спец был, но и человек настоящий. Эх, знали бы вы, какие люди стояли у истоков…
Сошников прикрыл глаза и покачал головой, что должно было обозначать грусть, смешанную с восхищением.
«Иных уж нет, а те далече», – вспомнил Данилов из «Евгения Онегина».
– Настоящие люди, – повторил Сошников. – Универсалы. Я, например, помимо основной моей врачебной профессии специализировался по работам в загазованной среде и под водой, альпинизмом занимался довольно серьезно, через него в отряд и попал. Я, если уж к слову пришлось, дважды кандидат – медицинских наук и в мастера спорта по альпинизму.
Перечень достоинств Сошникова на этом не заканчивался. Дмитрий Геннадьевич знал два иностранных языка – английский и немецкий (в каком именно объеме, он не сказал), участвовал в ралли (видимо, не побеждал, иначе непременно бы упомянул об этом), входил в число авторов двухтомного «Руководства современного спасателя»… Наконец-то достоинства закончились, и в разговоре, то есть в монологе Сошникова возникла пауза.
Сошников смотрел на Данилова, можно даже сказать взирал, столько достоинства и величия было в его взгляде, а Данилов, в свою очередь, глядел на Сошникова и ждал продолжения.
Кто ждет, тот непременно дождется.
– А начинал я на «Скорой», как и вы, – продолжил Сошников. – У нас много скоропомощников.
– Это закономерно, – ответил Данилов. – Что такое мобильный спасательный отряд МЧС? По сути дела, та же самая «Скорая помощь», только с другими возможностями.
Судя по выражению лица Сошникова, сравнение ему не понравилось.
– Я бы не стал так упрощать и ставить знак равенства, Владимир э-э… Александрович… Наш отряд – это, без преувеличения, лучшее, что есть в отечественной медицине…
Логично, подумал Данилов, всякий кулик просто обязан хвалить свое болото. В особенности если он начальник. Начальству ведь свойственно сильнее любить свою работу, поскольку она дает им не только средства к существованию, но и власть над людьми, которая, как известно, вызывает зависимость не хуже любого наркотика. Но похвалив свое болото, Сошников пошел дальше – охаял чужое:
– …и никакого сравнения со «Скорой помощью», структурой бестолковой и неорганизованной, быть не может.
«Я мзду не беру – мне за державу обидно», – говорил таможенник Верещагин из «Белого солнца пустыни». Данилов тоже испытал такие же чувства за родную «Скорую помощь».
– У меня о «Скорой» сложилось другое впечатление, – сказал он и уточнил: – Более позитивное. Были, конечно, бестолковые и неорганизованные сотрудники, но вряд ли по ним стоит судить о всей структуре.
– У каждого свои впечатления, – хмыкнул Сошников. – Я вот люблю порядок, кому-то нравится, когда порядка мало и можно делать что заблагорассудится.
– Да, каждый смотрит на мир со своей колокольни, – кивнул Данилов.
Сошников уловил скрытый намек, поморщился и перевел разговор на Данилова.
– А вы чем можете похвастаться, кроме диплома и трудовой книжки? – спросил он.
– Наверное, ничем, – скромно ответил Данилов, думая о том, что хорошо, конечно, уметь проводить спасательные работы под водой или в загазованных средах, но врачу мобильного госпиталя эти умения – как, например, умение играть на скрипке. Дело врача – лечить. – Я вообще хвастаться не мастер.
– А соображаете быстро?
– Стараюсь не тормозить, – ответил Данилов, удивляясь про себя как форме вопроса, так и его содержанию. – Причем сначала думаю, а потом делаю. Как учили.
– А хорошо ли соображаете? – Сошников склонил голову набок и испытующе прищурился. – Знаний хватает? У нас же не простой госпиталь. Мы занимаемся всем, что только может случиться, поэтому нам нужны специалисты широкого профиля, причем прекрасно разбирающиеся во всем.
– Вроде бы хватает, – сухо ответил Данилов, подумав о том, что прекрасно разбираться во всех направлениях медицины невозможно, это все равно что пытаться объять необъятное.
