Мы с Тимо ахаем, охаем, улыбаемся, с удовольствием осматриваем друг друга и признаем, что мы еще «ничего себе» и «мало изменились».
— Тимо, объясни ради бога, что случилось с вашей благонравной Коткой? Почему она так разгулялась?
С Тимо можно говорить откровенно: он изучал русский в Ленинграде, в университете, где стал биологом. У него там много друзей, он не уклоняется от острых вопросов и любит сам задавать их.
Сейчас Тимо только прищурил ярко-голубые глаза на загоревшем, как у настоящего моряка, лице и, лукаво улыбнувшись, ответил:
— Неужели здесь пьют и хулиганят больше, чем у вас?
Естественно, этот вопрос нам стоило пропустить мимо ушей и терпеливо подождать дальнейшего объяснения.
— Дело в том, что «морские дни» в Котке — традиция. Этот праздник отмечают здесь уже четверть века. Сколько было протестов, недовольства, когда всего лишь раз его отменили. И знаешь почему? У городских властей не хватило денег на выпивку. За эти «морские дни» выпивается неимоверное количество пива — недаром здешние жители зовут праздник «пивным морем». Конечно, он приносит большой доход городу.
Тимо на минуту умолкает, а затем спрашивает:
— Ты помнишь, как мой друг капитан Кейо Юрьёля сетовал, что его сыновей и внуков нелегко заманить на остров Хаапасаари, где их родной дом, где похоронены их предки. Молодых больше тянет к комфортной жизни, к городским развлечениям. А море — это не только романтика, но и тяжелая работа. Мыздесьтожедумаем, как сделать праздник разнообразнее, чтобы он не был пьяным разгулом. Вот, вспомнил, в русском языке есть точное слово, которое выражает то, чего не хватает празднику — «содержательности». Поэтому именно в «морские дни» проводится в Котке «Бот-шоу».
Мы входим на выставку по пропуску (входной билет дорогой — двадцать марок), и Тимо останавливается у кра-бавца катера с изящнейшими обводами. От его владельца — нашего соседа по выставке — дизайнера Пауля Суоминена из города Ловиса мы уже знаем, что на этом катере, обладающем хорошими мореходными качествами, можно совершить кругосветное плавание, что он и хочет сделать вдвоем с сыном Питером, совладельцем фирмы, на карточке которой значатся слова: «архитектура, театр, выставки, корабли». Отец и сын усовершенствовали популярную в 30-е годы модель, внесли новый дизайн, применили эпоксидные смолы, и хочется постучать по корпусу катера, чтобы проверить, из дерева ли он,— таким современным, «пластиковым» смотрится судно.
Пауль — театровед, профессор, любитель русской словесности (цитировал нам Горького, Бунина, Паустовского) — одобряет традиции морских праздников, ритуалы, шествия, маскарады, даже напел нам настоящую моряцкую песню «Моряк и звезда», победившую на прошлогоднем конкурсе.
— Акак тебе нравится «пивное море», когда оно разгуляется, вот гости интересуются? — спрашивает его Тимо.
— Ну что ж, как разгуляется, так и успокоится. Это забота властей, — отвечает Пауль. — Конечно, мне не очень нравятся натуралистические картинки на празднике, но я надеюсь на человеческий самоконтроль. Ну а потом, зачем существует полиция, которую содержат на марки налогоплательщиков, — вот она и должна следить за порядком. Пусть люди пар из себя выпускают...
— Да, это так, — поддерживает его Тимо, — но не вся же молодежь участвует в попойках. Нашу выставку посещает в день более двадцати тысяч человек. Вы посмотрите, как ребята влюбленно смотрят на паруса, осматривают деревянные катера, лодки. Пойдемте, я познакомлю вас с потомственным лодочником...
И Тимо увлекает нас в глубь выставки, где у строящейся лодки сгрудились зрители. Они слушают объяснения Иорма Кузела и смотрят, как на их глазах руки мастера буквально ваяют рыбацкую лодку.
Иорма, как себя помнит, всегда вертелся около отца — лодочного мастера. В городке Куопио все знают дом Кузелов — там жители заказывают лодки. Прадед еще мастерил лодки, потом — дед, а отец, Вяйнэ в свои шестьдесят с хвостиком лет и сейчас не отстает от поджарого, быстрого в движениях сына. В год они «выдают» по 60 лодок, типа «саво» (по названию района в Финляндии), на которых ловят рыбу, перевозят островных жителей в город, заготовляют корма.
И озеро от дома недалеко — там сараи, причалы, лодки и лес поблизости. Каждый год Кузелы валят около гектара леса: на лодки идут старые ели. Можно использовать и сосну, но она дороже, ее труднее найти. Выбирают участок весной, когда стоит снег. Спиленные деревья хранят целое лето на улице, а потом, чтобы лучше просохли, два-три года — в сарае.
Пока мы с Тимо слушали Кузелу, подошел петрозаводский судосборщик Анатолий Носков и, любовно похлопывая широкой ладонью по борту лодки, стал сравнивать, как «у них» и как «у нас».
— Мы строим из сосны — она мягче, легче в обработке, а финны выбирают ель. У сосны чаще сучья выпадают, а у ели они мельче, теснее расположены — она крепче, — рассуждает Носков. — Для форштевня мы выбираем корень сосны, а финнам надо найти подходящий по форме ствол дерева. Так-то все делаем примерно одинаково, но их инструмент не идет ни в какое сравнение с нашим. У них удобные, легкие, «под руку» и рубанок, и дрель. Даже гвозди здесь другие — у нас только «конские», а тут квадратные, медные — не ржавеют и клепать можно.
Носков вздыхает, Кузела улыбается, и все сходятся в одном: «Дерево превосходит пластмассы, оно более надежно, безопасно, лучше идет по воде».
Когда мы уже завершали разговор и сын Кузелы — Антти заворачивал нам как сувенир образцы «фирменной» смолы в бутылочках, за открытыми воротами выставочного склада раздается шум и слышится какая-то пальба.
— Наши пришли! — кричит Носков. И мы опрометью бросаемся на набережную.
... В клубах порохового дыма от залпа бронзовых пушек величаво, словно участвуя в съемках фильма, приближается изумрудный корабль с высокими резными бортами, а на мачте развевается Андреевский флаг. Наконец-то прибыли «Святой Дух» и «Пилигрим»! Корабли швартуются, и я вижу, как Кузела помогает сгружать с палубы лодку-кежанку, заботливо ощупывая у нее поврежденный нос.
Под вечер, когда лодку занесли уже в выставочный зал, я видел, как Норма Кузела вместе с нашими судостроителями ремонтировал кежанку.
«Если так дело пойдет, — подумалось мне, — то толк от выставки будет. И в следующем году в «пивное море» Котки снова прибудет деревянная флотилия «адмирала» Дмитриева из Карелии».
Котка В. Лебедев, А. Стрелецкий, наши специальные корреспонденты Фото авторов
Заглянувший за горизонт
Современники Колумба не смогли по достоинству оценить важность сделанного им открытия. Он умер в нищете и забвении в Испании 20 мая 1506 года, до конца своих дней не ведая, что же он в действительности открыл. Лишь после экспедиции Бальбоа, Магеллана и Веспуччи европейцы поняли, что за просторами Атлантики лежит совершенно новая земля. И только новые поколения авантюристов оказались более благодарными к памяти Колумба. Уже в XVI веке то, что искал Колумб в «Западных Индиях», нескончаемым потоком хлынуло в Европу — ацтекское и инкское золото и серебро, драгоценные камни, пряности. И вновь взошел на высокий пьедестал истории великий мореплаватель. Одна из самых северных стран Южноамериканского континенту была названа в его честь — Колумбией. Не меньше чтут Колумба и в Испании, и в его родной Генуе. Но лишь в США отмечают День Колумба — 12 октября — как национальный праздник. В честь мореплавателя названы здесь города, округ, гора, река, университет, городские улицы.
Это — признание не столько первенства открытия континента, сколько того, что своим плаванием Колумб положил начало новой эпохе в обживании и исследовании планеты, эпохе Великих географических открытий. Ну а споры вокруг открытия Америки продолжаются до сих пор. Самыми популярными среди претендентов оказались викинги. Их авторитет особенно поднялся после того, как в 60-е годы норвежец Х.Ингстад обнаружил остатки норманнского поселения X — XI веков на северной оконечности острова Ньюфаундленд. Доказательства первенства скандинавов в открытии северо-восточного побережья Америки были настолько весомыми, что в 1964 году президент Лин-дон Джонсон подписал законопроект о ежегодном праздновании 9 октября Дня Лейфа Эйриксона. Так официально норманны, а не Колумб, были признаны первооткрывателями Нового Света.
Но сторонники Колумба, особенно американцы итальянского происхождения, не могли успокоиться.
Их никак не устраивало, что праздник викинга на три дня опережает праздник генуэзца. 12 октября 1965 года во многих городах США даже прошли демонстрации тех, кто не желал уступать приоритет Колумба.
