Снова вздох.
Я в отчаянии! Мечущаяся, доводящая себя до изнеможения душа. Вот участь мыслящего вампира. Мне бы следовало сейчас наслаждаться убийством какого-нибудь негодяя, разбрызгивая его кровь, как капли тающего мороженого. Вместо этого я пишу книгу.
Вот почему никакая сила не в состоянии утихомирить меня надолго. Потому что причина всему — отчаяние.
Что если все бессмысленно?
Что если кожаная, декорированная золотом шикарная французская мебель ничего не значит, если смотреть в самую суть?
Можно содрогаться от безысходности в великолепных залах дворца также как и в убогой лачуге. Не говоря уже о гробе! Но не будем о гробах, детки.
Я не тот вампир, который не мыслит себя без гроба. Это глупо. Впрочем, это также не значит, что мне не нравятся гробы, когда я сплю в них.
Как бы там ни было, не об этом речь. На чем я, кстати, остановился?
Нам же нужно двигаться вперед, но, перед тем, как продолжить, прошу, дайте мне поплакаться вам о том, что произошло с моим сознанием, после противостояния с Мемнохом.
Теперь, прошу вашего внимания, как новых читателей, так и старых.
Меня атаковали богоподобные таинственные силы.
Люди говорят о таком, как о подарке судьбы, но я бы сравнил это с автомобильной катастрофой. Это было грубым насилием над моей сущностью. Для зрелого вампира нелегкий труд любоваться картинами рая и ада. Теперь я требую снисхождения, друзья мои.
С этого момента я заявляю: «Не желаю больше быть воплощением зла!»
И не вздумайте мне возражать: «Мы хотим, чтобы ты был плохим парнем, ты обещал!»
Да, возможно. Но вы должны понять: мне через многое пришлось пройти. Будьте же деликатны.
Понимаю, я так хорош, когда я плох… Недурно звучит. Надо будет поместить слоган на футболку.
На самом деле я не собираюсь писать что-либо, что нельзя было бы поместить на футболку. Кстати, неплохая идея писать на футболках. Так, чтобы вы, друзья, могли бы сказать:
«На мне надета восьмая глава новой книги Лестата. Она моя любимая. О, я вижу, ты носишь шестую?
„Время от времени я ношу…“ О нет! Хватит!
Есть ли способ как-то прекратить это?
Вы постоянно шепчете мне в уши… Разве нет?
Я ковыляю по Пиратской Аллее, бездельник, погрязший в моральной чепухе, а вы крадетесь за мной, говоря: „Лестат, проснись!“ А я, воплощение бестолковости, этакий супермен, несущий чепуху с экранов всех американских телевизоров. Вот, во что я в итоге превратился… Вновь разряженный в бархат призрак, и здесь, на входе в кафедральный собор, я хватаю вас за горло. Да, в церкви вы попадетесь мне в руки, вы же хотите умереть на освещенной земле? Не так ли?
Не об этом ли вы умоляли меня? Мы слишком далеко зашли? Хорошо, пусть это будет Маленький глоток, но я же предупреждал вас? Разве нет?
Подумайте об этом. Не предупреждал? Ну хорошо, все, забудьте об этом. И что же? Не стоит заламывать руки, тихо, тихо, покончим с этим, успокойтесь… все, убирайтесь, ну?
Я сдаюсь. Но разве не поражению поем мы здесь песнь? И могу ли я отрицать, что я превосходный рассказчик, как раз в римско-католическом духе? Я хотел сказать, что Вампирские Хроники — МОЕ произведение, и только тогда я НЕ чудовище, когда пишу для вас. Я хотел сказать, что вы нужны мне, я не могу дышать без вас, я беспомощен без вас.
И вот я снова с вами, вздыхаю и дрожу, несу чушь, выбиваю чечетку и готов продолжить свою историю, водрузив все четыре положенные части на надежный фундамент хорошей новеллы.
Я сделаю это, клянусь призраком своего отца — явление довольно распространенное здесь, и никаких отклонений от темы. Все дороги ведут ко мне.
Спокойствие.
Как бьется сердце…
Но до того как мы прервем течение времени, дайте мне, детки, насладиться моей фантазией. Мне это нужно.
Увы, я не похож на мечущееся пламя, как видите. И ничего не могу с собой поделать. Если вам невыносимо читать все это, тогда сразу переходите ко второй главе. Не медлите!
Для тех же, кто действительно любит меня, кто хочет понять каждый нюанс истории, готовой развернуться перед ним, ступайте за мной.
Прошу, читайте же:
Я хочу быть святым.
Я хочу спасти миллионы душ. Я хочу творить добро повсюду. Я хочу видеть в каждой церкви по всему миру свою гипсовую статую в полный рост. Себя, ростом шесть футов, с голубыми глазами из стекла, в длинных бархатных одеждах, с распростертыми над счастливцами руками, молящими меня:
„Лестат, избавь меня от рака, найди мои очки, помоги моему сыну излечиться от наркомании, сделай так, чтобы муж снова любил меня“.
В мексиканском городке молодые мужчины подходят к дверям семинарии, держа в руках маленькие копии меня, в то время как их матери льют передо мной слезы в кафедральном соборе: „Лестат, спаси мое дитя. Лестат, убери боль. Лестат, я могу ходить! Смотрите, я видела, как статуя шелохнулась, я видела слезы в этих глазах!“
Колумбийские наркоторговцы складывают свое оружие к моим ногам, убийцы падают на колени, шепча мое имя. В Москве патриарх отбивает перед моим изображением поклоны, у него на руках хромой мальчик, который тут же исцеляется. Во Франции с моей помощью тысячи тысяч вернулись в лоно церкви и шепчут, стоя передо мной:
„Лестат, я покончил со своей сестрой-воровкой. Лестат, я ушел от жестокой хозяйки. Лестат, я покинул свое рабочее место в банке — это первый раз, как я посетил мессу за годы. Лестат, я собрался в женский монастырь, и ничто уже меня не остановит“.
В Неаполе навстречу готовому извергнуться Везувию несут мою статую во главе процессии, чтобы остановить лаву на подступах к прибрежным городам.
Шеренги студентов в Канзасе, проходя мимо моего изображения, декламируют, что готовы вовсе отказаться от секса, если он не будет безопасен.
Ко мне взывают на мессе, чтобы я по какому-то особому случаю помог найти общий язык американскому Нью-Йорку с Европой.
В Нью-Йорке горстка ученых объявляет всему миру, что с моей помощью им удалось изобрести не имеющий ни вкуса, ни запаха, совершенно безвредный наркотик на основе убойных доз героина, кокаина и крэка, причем неприлично дешевый и абсолютно легальный. Наркотические сети навсегда разорваны!
Сенаторы и конгрессмены рыдают и заключают друг друга в объятья, когда слышат радостную новость.
Мою статую немедленно переносят в национальный собор.
Повсюду обо мне пишут рассказы и слагают в мою честь гимны. Я источник благочестивого вдохновения. Копии моей священной биографии (дюжина страниц) красочно иллюстрированы и распространяются биллионами.
Толпы людей в соборе Святого Патрика в Нью-Йорке оставляют свои написанные от руки мольбы, обращенные ко мне, кидая их в корзину у моих ног.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
