Я даже не в Сикстинской капелле сейчас, а далеко от нее. Но так же одинок.
Я вампир. Две сотни лет меня это вполне устраивало, и я напитан чужой кровью до самых глазных яблок. Я осквернен этой кровью. Я так же проклят, как Вероника до того, как она коснулась края христовой одежды в Капернауме. Я живу, питаясь кровью! Я приговорен к анафеме. И есть только одно чудо, которое мне по силам. Мы зовем его „Обряд Тьмы“. Я как раз собираюсь его совершить. Или вы подумали, что осознание своей вины остановит меня?
Ну конечно! Да никогда, mais non[1] забудьте об этом, выкиньте блажь из головы, обломитесь, детки!
Я же говорил, что вернулся? Разве нет?
Я с вами: необузданное, беспощадное, неумолимое, бесстыдное, безнадежное, бессердечное чудовище.
Дитя тьмы. Непоколебимое, не знающее раскаяния, не надеющееся на спасение.
А теперь, детки, я расскажу вам новую историю.
Я слышу, как колокола ада зовут меня. Пришло время танцев.
Так давайте, черт возьми, начнем.
Глава 2
Место действия: Ферма Блэквуд. Вечер.
Маленькое деревенское кладбище неподалеку от зарослей кипариса и болотных топей.
С дюжину или больше старых бетонных могил с именами, которые почти стерлись от времени. Одно из надгробий возвышается черным от сажи прямоугольником — недавно здесь горел огонь. Четыре огромных дуба тяжело покачивают ветвями у низенькой железной ограды.
Небо — чудного сиреневого оттенка, а летний воздух — теплый и ласковый. И…
Да, как вы догадываетесь, на мне черный бархатный сюртук (крупным планом: суженый на талии, латунные пуговицы), мотоциклетные ботинки, новая льняная рубашка с тонким кружевом на вороте и рукавах (достойны жалости грубияны, отмечающие этот факт смешком). Я не стал этим вечером укорачивать свою блондинистую шевелюру, касающуюся плеч, что время от времени делаю, также я решил, что обойдусь без фиолетовых очков — кому какое дело, насколько пронзительны мои глаза. Моя кожа по-прежнему выглядит загорелой после драматической попытки самоубийства в пустыне Гоби.
Я думаю о Темном обряде… Да, об этом чуде, о том, что я здесь нужен, я — принц-паршивец, этакий Шейх среди вампиров, что пора мне прекратить скорбно бродить, предаваясь раздумьям, а совершить то, что требуют от меня деликатные обстоятельства, имеющие место здесь, в Большом доме и…
Настало время рассказать вам, что происходит, что я и делаю. Итак…
Я расхаживаю у могил, недавно покинувший свое тайное убежище, и горько скорблю о другом создании Тьмы, принявшем на этом кладбище смерть, на черной могиле уже упомянутой выше. Еще вчера ночью она была с нами и без малейшего предупреждения шагнула в огромный костер.
Я говорю о Мэррик Мэйфейр, ставшей одной из бессмертных года три тому назад или меньше. Я пригласил ее сюда, чтобы она помогла мне изгнать злой дух, преследовавший Квина Блэквуда с детских лет.
Квинн, недавно рожденный для Тьмы, пришел ко мне с просьбой избавить его от призрака, который не только не покинул хозяина, ставшего бессмертным, а напротив — стал сильнее и опаснее, послужив причиной гибели дорогих Квинну людей. Восхитительную тетушку Куин, восьмидесяти пяти лет, он уронил с лестницы. Мне была необходима Мэррик, чтобы с ее помощью навсегда избавиться от призрака.
Его звали Гоблин. Мэррик Мэйфейр еще до того, как стала одной из нас, получила прекрасное образование, к тому же обладала колдовской силой, и, как я думал, могла справиться с ним.
Что ж, она откликнулась на мой призыв, разгадала тайну Гоблина, сотворила алтарь из угля и поленьев, затем воспламенила все это. Но она не только уничтожила материализовавшиеся останки зловещего создания, но и сама последовала за ним в пламя.
Дух сгинул, равно как и Мэррик.
Конечно же, я вытащил ее из огня, но душа покинула обгоревшее тело, и никакими потоками моей крови, которыми я пытался напитать ее обуглившуюся плоть, не удалось что-либо исправить.
Есть какая-то закономерность, думал я, с ожесточением меся ботинками кладбищенскую землю, что те из нас, которые, как им казалось, жаждали бессмертия, уходят бесконечно быстрее и проще тех, кто никогда не просил о Темной Даре.
Возможно, это гневные воспоминания о сотворенном над нами насилии дают нам энергию проноситься сквозь века.
Но, как я говорил, кое-что намечалось здесь, в Большом Доме.
Прохаживаясь, я думал о Темном Обряде. Да, Темном Обряде, при помощи которого появляются новые вампиры.
Но почему я лелеял такие планы? Я, который по секрету признался вам, что хочу быть святым?
Нет, конечно же, не потому, что я считал, что одного покинувшего землю вампира должен заменить другой, можете смело отбросить эту идею.
Просто та ночь была пронизана таинственным очарованием и печалью.
Я взглянул на особняк — Блэквуд мэнор, называют они его: величественное строение с двумя рядами колонн и множеством освещенных окон, место, где угнездилась моя судьба и боль последних ночей — и попытался определиться, как осуществить задуманное к благополучию всех причастных лиц.
Первое затруднение состояло в том, что Блэквуд Мэнор наводнили ничего не подозревающие смертные, большинство из которых были мне симпатичны по причине короткого знакомства, и, беспечные, они даже не подозревали, что их дорогой хозяин Квинн и его новый таинственный приятель Лестат — вампиры, а это было именно то, что Квинн в самом сердце своем желал оставить неизменным, и чтобы никакого зла не произошло в стенах его дома, не важно, что на самом деле являл собой он сам.
Среди этих смертных была и Жасмин, чернокожая экономка, деятельная по своей натуре и весьма обворожительная (позже мы остановимся на этом, я не могу отказать себе в удовольствии), некогда она была возлюбленной Квинна. Их маленький сын, четырехлетний Джером, рожденный до того, как его отец стал вампиром, крутился тут же, поднимаясь и сбегая по закругленным ступеням исключительно ради забавы, его ножки были обуты в немного великоватые для него белые теннисные тапочки. Его бабушка — Большая Рамона, величественная черная леди с белыми, убранными на затылке волосами, трясла головой, разговаривая с кем-то невидимым. Она находилась на кухне, готовя ужин для Бог знает кого.
Ее внук, подвижный чернокожий мужчина, будто влитый в свою лоснящуюся кожу, стоял в проеме большой двери, разглядывая ступени. Он был облачен в черный костюм и галстук. Он служил шофером у леди, о которой все они скорбели и сейчас с немалым подозрением прислушивались к спальне Квинна, и не без причины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
