челестью и шрамом на подбородке. — Как приказали, ни души не пустили. И не выпустили тоже. Правда никто и не ходил, — он почесал затылок. — Ни туда, ни обратно.
— Молодцы, — Добролюбов одобрительно хлопнул его по плечу. — Продолжайте охранять. Мы войдём втроём, больше никого не пускать. Даже если сам городской голова пожалует.
Охранники почтительно кивнули. Старший достал из кармана массивный ключ, отпер замок. Металл скрежетнул, но после дверь распахнулась почти бесшумно.
Не знал, что у вас есть охрана, — удивился я.
Добролюбов махнул рукой, словно бы с досадой.
— На фабрике её и не было никогда. Незачем было, рабочие честные, воровства не случалось. А вот на баржах всегда выделяется сопровождение, речные пираты ещё не перевелись. Вот я и снял оттуда самых крепких и смышлёных. Пригодились.
Мы вошли внутрь. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Высокие окна под потолком пропускали скудный утренний свет, создавая длинные косые лучи, в которых танцевала пыль.
— Осторожно, идите точно за мной, — предупредил я. — И не отклоняйтесь в стороны.
— А что за ловушка-то? — не выдержал Волнов. — Как она работает?
— Потом объясню, — отмахнулся я от любопытного лодочника. — Сейчас важнее посмотреть на улов.
Насосный цех представлял собой большое помещение с высокими потолками. В центре — бетонное кольцо колодца диаметром около трёх метров, обложенное тёсаным камнем. Вокруг него четыре мощных насоса, сейчас молчащие.
И пустота. Никакого отравителя. Голые стены.
Добролюбов и Волнов с изумлением обернулись ко мне.
— Сбежал⁈ — заволновался лодочник. — Куда он делся?
Он принялся оглядывать цех, словно ожидая, что злоумышленник прячется за насосами или цистернами.
Добролюбов ничего не сказал, но нахмурившись смотрел на меня. В его глазах также застыл немой вопрос. Не сработало?
Не говоря ни слова, я подошёл к колодцу. Бетонное кольцо возвышалось над полом примерно на метр. Положил руку на край, закрыл глаза. Сосредоточился. Активировал вторую часть ловушки.
Над устьем колодца начал сгущаться туман. Сначала едва заметный, похожий на утренний пар над водой. Потом всё более плотный, клубящийся. Белёсые завитки поднимались вверх, закручивались в спирали.
Волнов ахнул. Добролюбов отступил на шаг. Даже зная о моих способностях, видеть магию в действии, это совсем другое дело.
Всё та же «Память воды», но благодаря тому, что я стал… заклинание вышло на совершенно иной уровень. Запечатлившаяся картинка стала доступна не только мне, но и всем наблюдателям. Более того, артефакт непрерывно фиксировал последние пять минут происходящего возле него, постоянно переписывая этот фрагмент, пока не сработает заклинание-ловушка.
Для питания такой энергетически расходной конструкции пришлось установить целый русалочий камень, но результат стоил того.
В тумане, словно на театральной сцене, начало проявляться изображение. Расплывчатое сначала, потом всё более чёткое. Вот тот же цех, но в ночной темноте. Единственным источником света был фонарь со светокамнем в руке крадущейся фигуры. Жёлтое сияние выхватывает из мрака лицо.
Человек поднял голову и огляделся. В полумраке было видно его лицо, интеллигентное, с аккуратно подстриженными усиками, правильными чертами. Возрастом немного за тридцать. Выражение настороженное и злое, словно у крысы, которая идет на запах сыра, но подозревает ловушку.
Одет он был в рабочую одежду, грубую холщовую куртку и такие же штаны. Но даже в полумраке было видно, что одежда с чужого плеча, велика. Руки белые, ухоженные, явно не ладони рабочего.
Добролюбов сделал шаг вперёд, всматриваясь в лицо на созданной мной иллюзии. И вдруг его глаза расширились от изумления:
— Кротов! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Инженер Кротов! Степан Кротов! Быть не может!
Я вопросительно посмотрел на фабриканта. Имя мне ни о чём не говорило, что естественно. Персонал фабрики я не знал.
— Кто это? — спросил я.
Добролюбов всё ещё был ошарашен. Провёл рукой по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение.
— Степан Кротов. Степан Николаевич. Мы приняли его на работу месяц назад. Пришёл с прекрасными рекомендациями из столицы. Талантливый инженер, блестяще разбирается в насосном оборудовании, в системах водоснабжения… Защитил диссертацию по гидродинамике!
Голос Добролюбова дрожал от едва сдерживаемого гнева. Вены на висках вздулись, лицо начало наливаться краской. — Я доверял ему! Дал хорошее жалование — сто пятьдесят рублей в месяц! Собирался повысить до главного инженера! Планировал отдать под его начало всю техническую часть!
— Где он сейчас? — Волнов принялся воинственно засучивать рукава. — Сейчас мы задержим этого супчика. Он мне всё расскажет!
— Сидит в конторе, должно быть! — воскликнул Добролюбов. — Тут недалеко, пять минут ходьбы. Прихватим ребят, никуда он не денется.
— Матвей Семёнович, Иван Петрович, — не торопитесь, — остановил я разошедшихся не на шутку купца и лодочника. — Давайте сначала досмотрим происходящее до конца.
* * *
Туманная фигура инженера Кротова крадучись пробиралась по цеху.
Вот он подошел к колодцу. Поставил фонарь на край бетонного ограждения. Достал из кармана пробирку.
Однако дальше началось странное. Вместо того, чтобы вылить содержимое пробирки в колодец, он привязал её к тонкой, но прочной бечёвке и принялся опускать вниз.
Более того, даже на подрагивающем изображении иллюзии было видно, что пробирка пустая.
Набрав в неё воду, вытащил пробирку вверх, заткнул пробкой и погрузил в мягкий замшевый чехол, чтобы не разбилась. Затем спрятал чехол в карман.
Нервно вытер рукой лоб, словно вдруг вспотел, или что-то брызнуло ему в лицо. После, снова оглядевшись, Кротов отошел от колодца, пропав из зоны действия артефакта.
Туман рассеялся. Тишину первым нарушил Добролюбов.
— Какого чёрта мы только что увидели?
Ситуация выглядела неоднозначно. Вместо того, чтобы подливать что-то в скважину, Кротов наоборот взял оттуда пробу воды. Да, тайком, да в неурочное время. Но формально обвинить его было не в чем.
— Может он из санитарного контроля? Или из муниципалитета? — предположил Волнов.
— Окстись, Петрович, — не согласился Добролюбов. — Он бы тогда среди бела дня пришел и всё тут вокруг перевернул. Такие организации прятаться не станут. Да он и на службу ко мне устроился почти месяц назад. Заранее знал что ли?
— Тогда может он это… секретный агент? — лодочник невольно хохотнул, смущаясь своей фантазии.
Я сопоставлял факты. Либо Кротов принадлежит к какой-то неизвестной нам организации, которая борется с заражением своими методами. Либо он и есть тот самый человек, который заразил воду.
Тогда зачем ему брать пробы?
— Матвей Семёнович, — спросил я. — А как вы объяснили персоналу то, что фабрика
