понимаю. Они наверняка сидели на диете весь последний месяц, пережевывая, как козы, свой невкусный салат. И всё только ради того, чтобы влезть в унылое узкое платье с плоской грудью.
Но их мужчины всё равно не сводят своих восторженных взглядов с нас, и мы ещё пару раз выходим с девочками «на бис».
Ну вот вечер окончен, мы возбуждённо переодеваемся в наших гримёрках, как вдруг ко мне подходит один из организаторов вечера.
— Зина, у меня к вам небольшая просьба, — отводит он меня в сторонку, и я, под любопытные взгляды девочек отхожу с ним подальше. — Понимаете, ваше выступление было такое великолепное, вы так понравились двоим нашим вип-гостям, что они очень желали бы, чтобы вы для них станцевали ещё раз.
— Отлично, я поговорю с девочками, — уже направляюсь я к Ленке с Машей, как он останавливает меня.
— Лично. Наедине. Приватный танец. Вы меня понимаете? — сверлит он меня своим взглядом.
— Приватный? — непонимающе смотрю я на него.
— Ну да, ничего особенного, просто танец наедине, — уговаривает он меня.
— А как же девочки? — всё ещё сомневаюсь я.
— Ну вы же можете танцевать и без девочек, правда? — сверлит он меня своим взглядом. — Просто эти господа хотят видеть только вас, такое же бывает? Ничего страшного, с артистами это часто бывает. Кто-то нравится больше, кто-то меньше, — уговаривает он меня, соблазняет.
— Ну хорошо, я подумаю… — тяну я.
— Вы не понимаете, Зинаида. Они хотят вас видеть немедленно. Прямо сейчас, — давит он на меня.
— Но как я объясню девочкам? — всё ещё не решаюсь я.
— Пятьсот тысяч. Наличными. Половина прямо сейчас, перед вашим небольшим выступлением, — уже достаёт он толстую пачку.
О Боже! Это же просто огромные деньги! Да с такими деньгами я наконец-то разделаюсь со своим ненавистным остатком по ипотеке.
— Всего лишь одно выступление, — искушает меня менеджер. — С вашими девочками я поговорю сам. Решайтесь.
— Ну хорошо, мне нужно переодеться, — соглашаюсь я.
Это ведь всего лишь одно выступление, правда?
Размышляю, чтобы мне такого надеть… Мы всегда возим с собой несколько сценических костюмов: никогда не знаешь, как пойдёт выступление, и лучше всегда иметь разные варианты на всякий случай.
И сейчас я выбираю тонкое чёрное платье с бисером и перьями по подолу, в стиле кабаре.
На ноги надеваю туфли на тонкой шпильке, закалываю высоко волосы, а в руки беру длиннющий мундштук с вставленной в него тонкой сигаретой с вишнёвым ароматом.
Я готова.
— Мне надо пройти в тот же зал? — интересуюсь я у менеджера.
— Нет, у нас есть специальные вип-номера, — ведёт он меня уже куда-то вглубь по коридору. — И ещё один моментик, — словно только что вспомнив, останавливается он. — Вы же понимаете, что это плата не за один только танец, да? — пристально смотрит он мне в глаза.
— Да, конечно, я всё понимаю.
Да за такие деньжищи я до утра им танцевать буду! У меня есть ещё несколько платьев с собой, и огромный репертуар в запасе…
3
Вот обитая чёрным бархатом дверь бесшумно распахивается, чтобы тут же защёлкнуться за моей спиной, и я оказываюсь в огромной комнате, обклеенной алыми шёлковыми обоями. На потолке переливается роскошная люстра со стразами, на стенах мерцают приглушённым светом светильники, и я ставлю свою колонку на столик у входа.
Включаю музыку.
Оглядываюсь по сторонам.
Это не совсем кабинка ресторана, точнее, это совсем не ресторан.
Больше по виду эта комната напоминает роскошную спальню с огромной кроватью под балдахином в глубине, правда, с небольшой сценой в центре.
Перед ней в огромных бархатных креслах сидят те самые два красавчика, с которыми я так отчаянно флиртовала каких-то полчаса назад в зале.
Они расслаблено и вальяжно утопают в креслах с бокалами виски в руках, я вижу, что их рубашки уже расстёгнуты до самого пояса, и в прорези я замечаю заросли густой шерсти.
Ммм, обожаю мужчин с густой шерстью.
Это не то что наши танцоры из мужских ансамблей, которые зачем-то полностью выбривают себе всё тело. Из эстетических соображений, наверное.
Но по мне самая эстетика — в этой дикой густой бешеной растительности.
Брутальной. Первобытной. Как у этих двоих, которые с нескрываемым удовольствием сейчас скользят по всему моему телу, наряженному в кружево, перья и стразы.
И я чувствую, как лёгкое возбуждение мелкими бисеринками пробегает по всему моему телу.
Танцевать для таких самцов — просто одно удовольствие.
И я грациозно взлетаю на мини-сцену с шестом посередине.
Музыка усиливается, и я, зацепившись одной рукой за шест, изящно раскручиваюсь на нём разок, бросая на своих зрителей игривый взгляд через плечо, и вижу, как загораются в темноте их глаза.
Им явно понравится мой танец.
Я легонько извиваюсь вокруг шеста, прислоняюсь к нему спиной и скольжу по нему мягко вниз, слегка развожу колени в сторону, чтобы показался край моих чёрных кружевных трусиков, и сразу же схлопываю колени вместе, резко подтягиваясь наверх.
Хорошенького понемножку, мои мальчики.
Десерт — всегда только после ужина.
Лёгкой игривой походкой под музыку я подхожу к одному из мужчин, зачарованно наблюдающему за мной, и без спроса беру его за руку, в которой зажата сигара, и прикуриваю от неё свою сигарету.
Глубоко затягиваюсь, стоя прямо над ним, и выпускаю облачко дыма в сторону его партнёра. Вишнёвые клубы окутывают нас троих пряными волнами.
Поворачиваюсь спиной, и игриво виляя бёдрами снова поднимаюсь на сцену.
Подхожу к шесту и лёгким движением закидываю одну ногу высоко вверх, почт в шпагат, и вижу, как сглатывает один из мужчин, а второй с явным возбуждением подаётся в кресле вперёд, буквально пожирая взглядом кусочек чёрного кружева между моих ножек, которое сейчас трётся о серебряный металл шеста…
По правде говоря, мне и самой сейчас безумно приятно, когда прохладный металл холодит мою разгорячённую на бёдрах кожу, и я чувствую, как у меня становится безумно жарко и влажно между ножек.
Что говорить, искусство возбуждает.
А танцы — древнейшее из искусств.
И я представляю, как поздними вечерами усталые охотники собирались у пылающего костра, а их женины танцевали перед ними свои ритуальные танцы.
И сейчас я — та самая женщина, которая исполняет танец, пропитанный желанием и страстью, для своих охотников…
Я полностью отдаюсь ритму музыки, растворяюсь в нём.
Моё тело порхает вокруг шеста, хотя только я могу знать, какую физическую подготовку надо иметь, чтобы со стороны это казалось лёгким, как порхание бабочки…
Мне кажется, я сама теряю счёт времени, и мне даже становится жалко, когда музыка заканчивается.
