Возможно, человечество так и угасло бы, подобно тысячам иных видов, не сумевшим приспособиться к изменившимся условиям существования. Но наши предки нашли выход. Они совершили одно величайшее открытие, равное по значимости изобретению каменных орудий, «укрощению» огня или обращению к земледелию. Но на этот раз оно не было связано с техникой или природой, а лежало в сфере социальных отношений. Речь идет о появлении табу на инцест и вытекающей отсюда экзогамии. Отныне все женщины и мужчины племени, возводя свой род к единому предку-тотему, считались братьями и сестрами. Браки между ними были строжайше запрещены. В жены дозволялось брать только «чужеродок» – женщин других племен. Таким образом, с одной стороны, мужчины могли жить рядом, не вступая в конкуренцию за женщин, а с другой – племена получили возможность налаживать торговые и добрососедские отношения, заключая перекрестные браки.
По-видимому, первое время на равных существовало две системы «внешнего брака». В одном случае жена оставалась в доме своих родителей (или своего брата), а муж навещал ее по ночам. В другом, более привычном для нас – женщина отправлялась жить в семью мужа, где ее встречали (не всегда ласково) свекровь и золовки.
Старые-старые сказки
Пережитки первобытной системы до сих пор сохранились у некоторых племен Океании. Как уже говорилось выше, в некоторых культурах функции отца, по сути дела, выполняет брат матери, биологический же отец никак себя не проявляет до совершеннолетия детей. Он продолжает жить вместе со своими родителями и сестрами, заботясь о них. Когда же дети вырастают и становятся трудоспособными, отец забирает их в свою семью. Пережитки такой системы брака долгое время сохранялись в Японии: первые три ночи жених приходил к невесте тайно, под покровом тьмы, а потом родные невесты совершали торжественный обряд с красноречивым названием «обнаружение места». Разумеется, в средневековой Японии это было не столько обычаем, сколько куртуазной игрой: отец невесты и жених заранее заключали брачную сделку, но за тысячи лет до этого такой ночной брак действительно мог быть тайным.
Память об этих обычаях сохранилась до наших дней в форме сказок, которые мы рассказываем детям. В любом сборнике греческих мифов можно найти историю об Амуре и Психее; в любом издании немецких легенд – предание о Зигфриде, который ночью неузнанным приходит к Брунгильде; в любом собрании русских сказок – историю о Финисте Ясном Соколе. Нас не должно удивлять, что «ночные мужья» часто являются под видом волшебных существ – оборотней, а то и просто богов. Ведь они происходят из другого племени, от иного тотема, поэтому кажутся «не совсем людьми». Кроме того, зачастую они приходят из леса, который еще с первобытных времен считался магическим местом.
В тех же сборниках мы найдем сказку об «обещанном ребенке», который, вырастая, должен отправиться в Подземное или Подводное царство, потому что был «обещан» некоему волшебнику еще до рождения. Возможно, такого рода сюжет – воспоминание о давнем обычае отправлять совершеннолетнего мальчика в дом его отца. Замечательно, что из волшебного путешествия мальчик, как правило, приводит себе жену – дочь Подземного или Подводного царя, т. е. девушку из другой деревни, принадлежавшую другому тотему.
Однако если племя избирало более «традиционный» способ свадьбы, когда женщину похищали или добровольно передавали мужу, это отнюдь не являлось гарантией супружеской любви и доверия. Девушка, пришедшая из другой деревни, зачастую так и оставалась чужачкой, ее сторонились, полагая, что она может навести порчу на членов своей семьи. И для того чтобы избежать этого, принимали особые меры.
Так, у одного из народов Новой Зеландии муж должен накормить молодую жену особым супом, который готовит сам. Когда же суп почти съеден, муж берет последний клубень ямса, ломает его пополам, половину съедает сам, а половину кладет на стропило крыши. Считается, что после такого обряда он получает часть души своей жены; она же теперь не может причинить ему вред, выдав, например, колдунам, потому что в противном случае пострадает сама.
В некоторых племенах муж и жена живут вместе, но когда жена рожает, ее забирают обратно в родительский дом, а чтобы получить ее назад, муж должен платить выкуп. При этом, как правило, он бывает груб со своей женой, относится к ней как к служанке или источнику приданого, зато подчеркнуто нежен и уважителен со своими сестрами. И такое поведение – вовсе не проявление его характера или личных качеств: вздумай он терпимее относиться к матери своих детей, соплеменники обязательно выговорили бы ему, что нельзя столь неосторожно вести себя с чужачкой.
И снова сказки многих народов бережно сохранили предания о «необыкновенных», «найденных», «завоеванных» женах, будь то Царевна-лягушка, Белая Лань, женщина-птица, женщина-рысь или женщина-трава в финно-угорских сказаниях, женщина-тюлень в преданиях эскимосов или «женщина-звезда» в легендах индейцев.
Таким образом, придя к экзогамии, человечество спасло себя от вымирания, но заплатило за это спасение высокую цену. Отныне мужчины и женщины воспринимали друг друга как чужаков, как иностранцев, как пришельцев из другого мира. Недаром в сказках «жена из леса» – Царевна-лягушка или дочь Подводного Царя – обычно оказывается чародейкой. Благодаря «внешним» бракам внутри деревни постепенно начинают складываться общины, объединявшие замужних женщин и их дочерей – «чужеродок», которым суждено было уйти в другие поселения. Мужчины в свою очередь разрабатывали целую систему ритуалов, связанных с охотой или инициацией, и хранили ее в глубочайшей тайне от женщин. И хотя лозунг «Мужчины – с Марса, женщины – с Венеры» еще не прозвучал, но уже очень скоро утренняя звезда Венера станет символом Великой Богини, благосклонной к женщинам и приносящей мужчин в жертву.
Глава 2. Богини в мехах
С точки зрения традиционалиста, каменный век – эпоха «правильного» распределения ролей в семье. Мужчина ходит на охоту и командует племенем. Женщина поддерживает огонь в очаге, готовит обед и присматривает за детьми. Кроме того, она постоянно жует шкуры, чтобы обеспечить добытчика и кормильца мягкой удобной одеждой, а потому вынуждена молчать большую часть дня. Чем не идиллия? Однако в реальности дела обстояли совсем по-другому…
Выжившие в оледенении
Когда около сорока тысяч лет назад наши темнокожие предки-кроманьонцы пришли в Европу из Африки, то на Европейских равнинах они встретились с иным видом человека – светлокожими коренастыми неандертальцами. Неандертальцев можно смело назвать старожилами Европы – их предки переселились сюда из Африки свыше трехсот тысяч лет назад.
Неандертальцы населяли преимущественно предледниковую зону Европы и за триста тысяч лет превосходно научились выживать на границе ледника. Они были низкорослыми (160–163 см у мужчин), коренастыми, имели крупный мозг (1400–1600 см3), превосходно умели изготавливать орудия из кремня и костей и активно занимались охотой. Исследования показали, что практически 90 % рациона неандертальцев составляло мясо, причем мясо крупных животных: мамонтов, шерстистых носорогов, гигантских оленей. На стоянках, расположенных в южных областях, встречаются останки диких лошадей, диких ослов, сайгаков. Там находили и кости, сложенные кучами – по-видимому, запасы топлива (современные охотники тоже порой используют кости животных в качестве топлива). Костры часто разводились в специальных ямах. Так что можно предположить, что питались они жареным мясом.
Неандертальцы имели свой язык; так же как и социальную систему, представление о мире и о жизненном пути. Однако нам по-прежнему больше известно об их смерти, чем о жизни, хотя и эти сведения фрагментарны. Например, на черепе неандертальской девушки-подростка, умершей сто тысяч лет назад и найденной на территории современной Хорватии, обнаружили большое количество параллельных насечек искусственного происхождения. «Такое впечатление, что кто-то положил ее голову на колени лицом вниз и прочертил эти линии камнем», – говорит Джилл Кук, археолог Британского музея, исследовавшая череп под электронным микроскопом. Вероятно, это был некий погребальный обряд. Но для чего он проводился, как представляли соплеменники девушки ее загробную жизнь – мы не знаем.
Неандертальцы первыми начали хоронить своих мертвецов. Они строили пещерные святилища, где поклонялись черепам мамонта и пещерного медведя. Ими были созданы и первые произведения искусства – каменные человеческие маски и скульптуры, изображающие человека со звериной головой.
Все это кроманьонцы освоят только через несколько тысяч лет – вероятно, наблюдая именно за неандертальцами. И все же изобретательные, сильные и прекрасно приспособившиеся к суровому климату ледниковой Европы неандертальцы стали тупиковой ветвью эволюции. Выжили и создали современную цивилизацию именно новички-кроманьонцы. Почему так получилось? Некоторые ученые полагают, что тут не обошлось без женщин.
