К тому времени, как она возвращается, все уже разбрелись по комнатам. Лэйтис находит недопитую бутылку вина, откидывается на спинку дивана, прикладывается к горлышку.
— Вы позволите, госпожа? — тихо спрашивает мальчик-официант.
Он начинает складывать посуду на поднос.
Лэйтис молча разглядывает его профиль. А мальчишка-то красив, отмечает она с некоторым удивлением. Не его ли она пару недель назад выдирала из пьяных объятий Кунедды?
«Он наверняка знает меня. В Селхире все знают офицеров гарнизона. Я для него как звезда театра или турнирных боев для столичного жителя… Он знает, что я пью, с кем я сплю… знает, в каких походах я была, какие сплетни про меня рассказывают… и каждый подросток в Селхире мечтает если не стать кавалеристом, то влезть в постель к кавалеристу…»
Он уносит поднос, снова возвращается. Спрашивает нерешительно, не глядя на нее:
— Госпожа еще чего-нибудь желает?
— Как тебя зовут? — вместо ответа спрашивает она нетерпеливо.
— Дэнна, госпожа.
— Дэнна, а дальше?
— Я не… — он замолкает, кусая губы.
— Понятно.
Лэйтис ставит бутылку на стол, встает и подходит ближе.
— Когда кончается твоя смена?
— Кончилась час назад, — шепчет он, глядя куда-то в сторону, словно не решаясь поднять на нее глаза, и заливается румянцем. — Я задержался… чтобы обслужить вас. Я всегда вас обслуживаю.
— Понятно, — тянет она откровенно насмешливо.
Совсем смешавшись, он теребит свой белый фартучек.
Лэйтис слегка прищуривается, уголок ее рта изгибается в сдерживаемой усмешке. Она достает золотую монету, подсовывает ее мальчику под нос и кладет ему в карман фартука.
Для чаевых многовато. Даже для постоянного официанта.
Тех, кто работает в домах свиданий, разумеется, инструктируют, что делать в тех случаях, когда гости начинают предлагать крупные суммы денег. Как правило, смысл таких поступков совершенно прозрачен. Конечно, бывают еще купцы, празднующие заключение крупных контрактов, проезжие аристократы, считающие своим долгом сорить деньгами, пьяные кавалеристы, которым некуда тратить жалованье во время долгих походов.
Но Лэйтис не пьяна. Она достаточно разгорячена для того, чтобы в голову ей начали лезть развратные мысли, и достаточно хладнокровна, чтобы суметь воплотить их в жизнь.
— Сколько тебе лет, Дэнна? — спрашивает она вкрадчиво.
— Пятнадцать, госпожа, — он почти шепчет.
— Ты девственник?
Он вздрагивает.
— Нннет… то есть…
— Врешь, детка. Иначе ты бы так не смущался.
Больше, чем вино, ее опьяняет сознание своей власти. Мальчик совершенно беспомощен перед ней — и не потому, что она аристократка, капитан кавалерии, постоянная клиентка… нет, таких здесь полно, «Камарго» — самое шикарное заведение в Селхире, и любая посудомойка, не задумываясь, отбреет пьяного гостя так, что мало не покажется. Нет, он беспомощен именно перед ней, Лэйтис — ее голосом, ее близостью, ее откровенным хамством. Он словно заворожен ею, околдован, и она испытывает восхитительное ощущение вседозволенности.
— Ты правда влюблен в меня, Дэнна?
Он весь замирает, втягивая голову в плечи, как напуганный кролик.
— Смотри на меня! — требует она, беря его за подбородок, и он подчиняется.
Глаза его умоляют: ну зачем ты надо мной издеваешься, ты же сама знаешь ответ, ты же видишь, что я почти сознание теряю от стыда и возбуждения, не мучай меня, делай что хочешь, но не заставляй отвечать…
Она удовлетворенно улыбается.
— Понятно. Поцелуй меня, Дэнна.
Она знает, что он этого хочет. Непонятно откуда — просто знает. И знает, что он это сделает.
Он приподнимается на цыпочки, закрывает глаза и робко прикасается к ее губам. Губы нежные, как девичьи, и сладкие, как от сахарной пудры. Издав приглушенное рычание, Лэйтис стискивает его талию, прижимает к себе всем телом и впивается в губы.
Ах, как он возбужден, как дрожит, как постанывает в ее рот…
Оторвавшись от него, она переводит дыхание и говорит чуть хрипло:
— Снимай штаны! — и толкает его к дивану.
Дэнна покорно начинает расстегивать пояс, прикрыв глаза длинными ресницами, как будто от стыда… облизывает губы… и вдруг вскидывает взгляд на секунду — будто две стрелы срываются с тетивы. Для Лэйтис это уже слишком. Секунда — и мальчишка брошен навзничь, она сверху, целует и тискает его везде, грубо, властно, он откидывает голову и вздыхает громко… она прижимает его бедра и охватывает губами его член, и Дэнна заходится в безмолвном крике, зажимая себе ладонью рот. Пара минут — он кончает со стоном и затихает, обессиленный.
Лэйтис прикрывает его фартучком, берет со стола бутылку и выходит, не дожидаясь, пока он придет в себя. Она допивает вино у коновязи. Эстер нахально тычется ей мордой в лицо, как будто тоже претендует на глоток вина.
— Чертова шлюшка! — говорит Лэйтис вслух с отчетливым восхищением в голосе, и понятно, что она имеет в виду вовсе не лошадь.
* * *
«Ты правда влюблен в меня, Дэнна?»
Как на это ответить?
«Нет, я не влюблен. Просто я не могу думать ни о чем, кроме вас… и вообще не могу думать, когда вы рядом… и не могу смотреть на вас, потому что у меня внутри все переворачивается… а когда вы смотрите на меня, мне становится жарко… но вы почти никогда на меня не смотрите… и вообще не обращаете внимания…»
Ну вот, обратила. Ты доволен?
Дэнна прижимается пылающим лбом к холодному стеклу. Похоже, ему сегодня не заснуть.
Когда она в следующий раз придет в «Камарго», она сделает вид, что ничего не произошло. Или, еще хуже, по-хозяйски потреплет его по щеке и тут же забудет о его существовании. Что тогда ему делать? Таскать туда-сюда тарелки и ждать с замиранием сердца, когда она останется одна, и ее скучающий взор снова упадет на него… но она редко остается одна, с ней рядом всегда самые изящные дамы, самые знаменитые кавалеры… такие, как Сольвейг Солантис, невеста наместника… командир гарнизона полковник Гаэрри… блестящий фехтовальщик капитан Кунедда… лейтенант Винсенте Виалла и его подруга Гудрун Гедрилейн… и конечно, столичный аристократ, сын королевского любовника, семнадцатилетний красавец Альва Ахайре…
Все началось именно с него. Дэнна все еще помнит тот день, когда он впервые увидел кавалера Ахайре в «Камарго». Он был так прекрасен, что захватывало дух. Дэнна не мог оторвать взгляда от его лица, обрамленного рыжими кудрями, от зеленых глаз, смеющихся губ… каждое движение, каждый жест юного кавалера были преисполнены очарования. Но то, что испытывал Дэнна, не было влечением. Он отчаянно восхищался кавалером Ахайре — таким ярким, веселым, остроумным и безумно сексуальным… — и в глубине души страстно желал быть на него похожим. У него было все, чего недоставало Дэнне: уверенность в себе, раскованность, любовь окружающих — и красота.
