зорко выглядывая врага.
Я прошлась вдоль складов, под завязку набитых боеприпасами и снаряжением, полюбовалась на тренировки потных мускулистых солдат на полигоне, жалея, что у меня мало времени, и с тоской уставилась на окружающие нас горы, поросшие густым лесом. Природа тут была просто отменная, вот мы здесь не для того, чтобы отдыхать.
Потянув на себя тяжелую скрипучую дверь штаба, я задумалась, подбирая очередные аргументы для полковника, но не успела зайти внутрь, как над головой жахнуло. Причем с характерным звуком, который я сразу узнала, отчего сердце разом ухнуло в пятки. Похоже, по лагерю отработали «Градом».
— Воздушная тревога! — заорал кто-то, и над лагерем разнесся вой сирены.
В панике я бросилась вперед, залетев в штаб, но тут вдруг звук разрыва раздался совсем рядом, и верх поменялся с низом. Здание штаба с грохотом сложилось, как карточный домик, и меня придавило чем-то. Жуткая боль пронзила тело, вырвав из груди нечеловеческий крик. А после свет для меня померк навсегда.
Глава 3
Нет, похоже, я действительно головой слишком сильно ударилась, и сейчас меня откачивают в реанимации. А угасающее сознание подсовывает странные картинки того, чего просто не может быть в реальности. Или же я попала в прошлое века этак на два назад. Белые каменные стены, простой дощатый пол, ряды кроватей, которым место в музее, и полное отсутствие привычного инвентаря и оборудования. Верней, в палате, куда меня привезли, почти ничего и не было-то. Не считать же за оборудование стеклянные банки капельниц на железных штативах, столик в углу с медицинскими инструментами старого образца и какие-то бронзовые тазики, водруженные на табуретки?
И снова я не увидела ни кварцевых ламп, ни розеток, ни даже обычной раковины. Что за галлюцинация такая дивная?
В палате размещалось сразу с десяток пациентов, причем все они были женского пола и всевозможного возраста. И когда меня завезли, стоящий внутри шум от множества голосов тут же стих, а десять пар глаз устремился в мою сторону.
— О, это же Лира! — удивленно воскликнула молоденькая веснушчатая девушка с рыжими кудрями, а после всплеснула руками. — Ох, что же с вами случилось, сударыня?
Нет, это точно не галлюцинация... Слишком уж реалистичная, я даже запах хлорки ощущала и дуновение сквозняка из окон. А кровать, на которую меня сгрузили, оказалась весьма жесткой, и в спину тут же впились пружины.
— Лирочка, дорогая, что с тобой произошло? — низким, грудным голосом, полным волнения, поинтересовалась пухлая дама, лежащая рядом со мной. — Кто же теперь будет за нами ухаживать?
Я растерянно посмотрела на нее, слабо понимая, о чем она говорит. Меня все еще мутило, и происходящее прилично выбивало из колеи.
О чем она вообще? Почему вдруг я должна ухаживать за ней? Она же не моя пациентка...
Мысль прервалась на середине, сменившись догадкой, и я поспешила откинуть с себя одеяло, которым меня накрыли еще на носилках.
Белый халат? Что все это значит?
Одежда для меня, конечно, привычная, вот только слишком уж странного она покроя. Длинная и просторная, будто ночная рубашка, с передником и круглым воротничком.
Значит, я и тут тоже врач... Или типа того. Только где это тут и почему мои руки стали такими худыми и бледными? Будто я долго болела и не выходила на солнце. Словно это тело и вовсе не мое...
— Доктор, кажется, ей плохо! — донесся до ушей взволнованный голос толстушки.
Я резко пришла в себя, непонимающе огляделась и увидела над собой лицо того старика из коридора, с жидкой седой бородкой, добродушным морщинистым лицом и глубокими, мудрыми глазами, которые, казалось, видели многое за долгую жизнь. Он смотрел на меня с заботой и тревогой, словно я была его любимой внучкой, и мне стало неловко, что заставила его переживать.
Я что, снова отключилась?
— Эх, милочка, что ж вы такая нежная-то? Как вы вообще работать собираетесь? — добродушно проворчал старик, зачем-то накладывая на меня руки.
Я хотела спросить у него, что он делает, но из горла вырвался лишь хрип. А потом я ощутила странное тепло, окутавшее вдруг все тело, словно коконом, и стало так хорошо, что глаза закрылись сами собой.
— Просыпаетесь, милочка! — привел меня в чувство хриплый голос старика. — Все, я закончил с вашим исцелением. Прописываю вам на неделю постельный режим, а дальше можете снова приступать к работе, если результаты обследования меня удовлетворят.
Работе?
Я распахнула глаза и снова увидела странную больничную палату, будто вышедшую из кинохроники. Так мне это все не показалось?
В панике я подорвалась в кровати, пытаясь сесть, но голова снова закружилась, и я со стоном откинулась обратно на подушку.
— Доктор, что со мной? — сумела я выдавить из себя, не узнав свой голос.
Перед глазами замаячила борода, и старик заботливо поправил подушку, помогая мне принять полусидячее положение.
— Все хорошо, просто организм ослаб после лечения. Вы сильно ударились головой, и вы почему-то сопротивлялись моей магии, не желая приходить в себя, хоть у вас и простое сотрясение. Пришлось поднапрячься, но я справился, и теперь вам просто нужен отдых. Держите!
Перед глазами замаячил граненый стакан с водой, и я рефлекторно схватила его, торопливо отпив глоток. Поперхнувшись, я закашлялась, и доктор укоризненно покачал головой.
— Не торопитесь так, никто у вас его не отберет. Все, выздоравливайте и постарайтесь больше не падать.
— Магии?..
Хотелось задать ему еще кучу вопросов, но странный доктор уже ушел, оставив меня в полнейшей растерянности.
Глава 4
— Держи, Лирочка. — Моя пухлая соседка сунула мне под нос большое румяное яблоко. — Тебе надо поскорей поправляться, ведь ты у нас одна такая. Другие-то медсестры даже капельницу толком поставить не могут, а уж горшок вынести и вовсе брезгуют. — Женщина возмущенно потрясла яблоком и добавила на эмоциях: — Белоручки проклятые! Ни их, ни санитарок не дозовешься, когда надо, зато высокомерия и гонора будто у королев!
Растерянно глянув на лежащую рядом толстушку, я приняла угощение, вцепившись в яблоко, как в спасательный круг, якорь, что связывал меня с этой странной, невозможной реальностью.
Опять она назвала меня какой-то Лирой. И эти слова доктора про магию... Не хочется об этом думать, но выводы напрашиваются самые нерадостные.
Если предположить, что все реальней некуда и я действительно попала куда-то, значит, в своем мире я погибла? А это тело... Оно ведь не мое, как бы я себя ни убеждала в обратном. Слишком нежная кожа, хрупкое тело, еще и именем меня чужим называют.
Пусть это
