Направляясь к дому, он остановился у самой воды и мысленно вернулся на несколько дней назад. Было бы хорошо, если бы его брат Кэмерон участвовал в том совещании. Кэмерон – сообразительный малый, его мнению можно доверять, а к его советам стоит прислушаться.
Если бы не поддержка Кэма, Коул давно бы отошел от дел, как это сделал Коди, их младший брат, не пожелавший работать в корпорации. Без всяких объяснений он пошел своим путем, и видимо, именно поэтому Коди порой очень раздражал Коула. А если признаться, он, похоже, немного завидовал свободе и независимости младшего брата. Догадывается ли об этом Коди? Или он просто чувствует, что никогда не сможет оправдать ожиданий Коула?
Коул покачал головой. Коди было всего десять, когда погибли их родители. Он был слишком мал, когда потерял их. Коул старался как мог заменить родителей обоим братьям – и Кэму, и Коди. Но понимал, что это невозможно.
Но, как бы то ни было, Кэмерон нашел утешение в личной жизни – сейчас ему тридцать лет, он женат и у него есть дочь. Ученая степень в области права и финансов сделали его незаменимым в семейном бизнесе.
Коула отвлекли от мыслей трое подростков, игравших на отмели в фрисби. Медленно приближаясь к ним, он вспомнил, что сейчас весенние каникулы. Ему вдруг так захотелось стать бесшабашным мальчишкой и тоже радоваться жизни. Интересно, как себя чувствует человек, лишенный всяких забот? И вообще было ли в его жизни такое время?
И снова в памяти мелькнуло милое лицо. Может быть, сердце не может забыть Эллисон, потому что она олицетворяет лучшую часть его жизни, те времена, когда родители еще были живы и сама жизнь была сплошным праздником? Коул рассеянно наблюдал за игрой беззаботно резвящихся мальчишек. Фрисби полетело к парнишке, оказавшемуся как раз напротив Коула. Коул остановился, чтобы не помешать ему, если понадобится совершить маневр.
Между тем ветер пронес фрисби над поднятыми руками паренька, и оно оказалось у Коула, поймавшего его с привычной ловкостью умелого игрока.
Двое других мальчишек принялись отплясывать в воде, что-то крича, а третий с улыбкой до ушей побежал к Коулу. Коул понимал, что, наверное, выглядит смешно в своей летней рубашке и брюках, промокших до колен, но ему было все равно. Веселое настроение ребят передалось и ему.
– Ox, извините, – проговорил запыхавшийся мальчик, в ореоле брызг подбежавший к Коулу. – Я его прозевал, так что спасибо…
Его слова едва можно было различить в шуме прибоя. Коул внимательно оглядел парнишку. У него были волосы пшеничного цвета, с отдельными прядями, отливающими червонным золотом. На Коула смотрели лукавые черные глаза.
Если бы не эти глаза, Коул мог подумать, что перед ним Коди лет пятнадцать назад. Тот же овал лица, то же выражение глаз, такая же заразительная улыбка, тот же цвет волос… Да, Коли в том неуклюжем возрасте, когда любой мальчишка словно состоит из одних коленок и локтей.
Нет. Не может быть. Даже с учетом того, что Коди достаточно легкомысленный малый, он не может быть отцом этого мальчика.
Коул поймал себя на том, что отдал мальчику фрисби без единого слова. Тот осветил его такой знакомой улыбкой и отвернулся, запустив фрисби в сторону своих друзей.
Коулу казалось, что он слышит свои голос со стороны.
– Как тебя зовут, сынок?
Он не сразу сообразил, что его вопрос прозвучал слишком требовательно, и, желая сгладить это, по-свойски подмигнул парнишке. Он привык требовать и почти забыл обычную вежливую манеру обращения. Ему захотелось извиниться, но он не знал, с чего начать, и не удивился, заметив, как мальчик напрягся от его резковатого тона.
Он остановился, медленно повернулся к Коулу и коротко ответил:
– Тони.
Коул с улыбкой протянул ему руку.
– Рад с тобой познакомиться, Тони. Я – Коул Коллоуэй.
Тони собрался было убежать, но, услышав это имя, остановился как вкопанный и уставился на незнакомого мужчину. Сделав несколько шагов ему навстречу, он пожал руку Коула и недоверчиво спросил:
– Неужели вы – тот самый Коул Коллоуэй?
Коул уловил в вопросе восхищение и любопытство, почувствовав явное удовольствие оттого, что его имя известно.
– Насколько я понимаю, тот самый.
– Кандидат в губернаторы, который… – он, смутившись, замолчал.
Рукопожатие Тони оказалось по-мужски крепким. Коул с интересом посмотрел на великоватую для мальчишеской фигурки пятерню и, нехотя отпуская ее, сказал:
– Ничего особенного в моих политических планах, Тони, нет. Журналисты любят преувеличивать.
– Ой, так здорово познакомиться с вами, мистер Коллоуэй!
– Мне это тоже приятно, Тони. – И уже ровным голосом Коул спросил:
– А как твоя фамилия?
– Альварес, сэр.
Тони Альварес.
Коул покачнулся, как от удара поддых. Ему инстинктивно захотелось согнуться пополам, чтобы избежать второго удара.
Тони Альварес.
Имя из прошлого… Оно принадлежит мальчику, так похожему на Коллоуэев..
Коул на миг прикрыл глаза, чтобы прийти в себя, а в голове его бешено металось. «Нет! Не может быть! Это невозможно!» Но в глубине души Коул ни секунды не сомневался, что поразившая его догадка – верна.
– Что-то не так, мистер Коллоуэй? – спросил Тони смущенно.
Коул покачал головой, пытаясь взять себя в руки.
– Гм, нет, сынок. Все в порядке. Просто я удивился. Когда-то я знавал одного Тони Альвареса, это было давно.
Мальчик расплылся в улыбке.
– Не шутите? Может, это был мой дедушка? Мама назвала меня в его честь, чтобы сохранить это имя. Он умер как раз перед тем, как я родился.
Итак, последний вопрос.
– А сколько тебе лет? Шестнадцать или около того?
Тони засмеялся.
– Ага, все так думают. Я выгляжу старше, а на самом деле мне четырнадцать. В июле будет пятнадцать. Я всегда казался старше своих сверстников.
Так оно и есть. Все услышанное Коулом не оставляло сомнений.
– Ты живешь где-то рядом, Тони? – выдавил из себя Коул хриплым голосом Они вместе медленно шли в сторону мальчишек, явно озадаченных затянувшимся разговором Тони с незнакомцем.
– Нет, сэр. Мы сюда приехали на несколько дней. А живем мы с мамой в Мейсоне, в центре Техаса. У нее там художественная галерея. – И с гордостью добавил:
– Она у меня художница и скульптор. У нее полно разных призов, а несколько скульптур даже выставлено в музее в Кервиле.
Неожиданно Коул вспомнил небольшую скульптуру, купленную им недавно для офиса. Дикие лошади с развевающимися на ветру гривами стремительно несутся вниз по гористому склону. Эта работа покорила его полнотой жизни и художественным совершенством. На скульптуре стояла подпись: «Э. Альварес».
– Эллисон. – Он услышал свой голос, внезапно произнесший вслух, впервые за многие годы, это имя.
