всё ещё пахло солью и океаном, но теперь этот запах смешивался со стерильным, химическим привкусом чего-то резкого. Руки крепко обхватывали колени. Она не произносила ни слова уже много часов.
Хотя, возможно, она просто забыла, как это делается.
С тех пор как свет забрал её, не было неба.
Только белая вспышка на пляже. Трескучий гул. Ощущение, будто гравитацию перевернули вверх ногами. Потом — тьма. Теперь — это.
За изогнутой перегородкой раздался металлический щелчок.
Сильвия резко подняла голову.
Стена перед ней снова задрожала, словно поверхность плавящегося стекла, складываясь внутрь. Она вскочила, босые ступни чуть скользнули по гладкому полу.
Вошли трое.
Первый был низким и коренастым, кожа — густо-зелёная, блестящая под светом камеры, словно масло на камне. Он переваливался вперёд на крепких ногах, мощные руки свободно раскачивались, когти тихо постукивали при каждом шаге. Его глаза были чёрными провалами. Холодными. Без веков.
Дыхание комком встало у неё в горле. Это был не страх. Не сначала. Это был инстинкт. Первобытный.
Существо не было человеком. И ему было плевать, что она — человек.
— Н-не подходи, — прохрипела Сильвия.
Оно не отреагировало. Даже не замедлилось.
Лишь слегка наклонило голову, издало сухую серию щёлкающих звуков и коснулось устройства на своём широком поясе.
Боль.
Мгновенная. Обжигающая. Неописуемая.
Она взорвалась в её шее, как молния. Ноги подкосились. Она рухнула на пол, пальцы отчаянно пытались сорвать с горла ошейник, о существовании которого она даже не подозревала. Крик вырвался из неё прежде, чем она смогла остановить его — сорванный, рваный, полный шока.
И вдруг всё прекратилось.
Она задыхалась, кашляла, всё тело дрожало, зубы стучали. Металл на её шее пульсировал один раз — предупреждение.
Сквозь расплывшееся зрение она увидела, как следом входят ещё двое.
Высокие. Тонкие. Грациозные.
Чужие.
Их лица полностью скрывали гладкие пластины тёмного, зеркального стекла. Они двигались, как вода — бесшумно, пугающе точно. Длинные пальцы рассекали воздух при их приближении, словно они не шли… а скользили.
— Нет… — хрипнула она. — Не надо...
Они схватили её. Холодные, жёсткие пальцы. Ни реакции на её сопротивление, ни на удары ногами. Она закричала, попыталась вырваться, но ошейник снова зашипел — и боль пронзила всё тело.
Конечности отказались ей подчиняться.
Они раздели её.
Без усилий.
Так, будто она — не человек. А объект.
Слёзы текли по её щекам, но она прикусила губу, не позволяя себе разрыдаться. Она не даст им этого. Не сейчас.
Её потащили в другую камеру. Наверху раскрылись сопла, и на неё обрушился туман — тёплый, плотный, с тем же стерильным, резким запахом. Она стояла обнажённая под потоками, дрожа, пока невидимые струи очищали кожу.
Сильвия сжала кулаки.
— Я вам не какое-то, блядь, животное, — прошептала она.
Но никто её не услышал.
Когда туман исчез, ей протянули одежду — если это вообще можно было назвать одеждой.
Ткань скользнула между пальцами, будто была живой. Гладкая, тёмно-фиолетовая, с серебристыми вставками. Верх плотно обтягивал грудь, оставляя руки и живот открытыми. Нижняя часть была хуже — высокая, узкая, показывающая куда больше, чем скрывающая.
Стыд бился в груди вместе с яростью.
Её готовили. К чему-то. Она попыталась спросить: «Где я? Что это за место? Чего вы от меня хотите?» Но рот не слушался. В горле все пересохло от страха и не понимания что происходит.
Её вернули в камеру.
Зелёный вернулся следом, остановился в проёме и снова издал то резкое щёлканье на своём неприятном языке. Затем указал на ошейник.
Повинуйся.
Она не двинулась.
Существо какое-то время смотрело на неё, потом развернулось и ушло.
Когда стена вновь сомкнулась, сбоку выдвинулась панель, и оттуда тихо выехал лоток. Серая паста. Стакан воды. Она не пошла к ним. Пока нет.
Сильвия сползла вдоль дальней стены и подтянула колени к груди. Одежда прилипала к коже, словно вторая оболочка, от которой невозможно избавиться. В камере было тихо — лишь низкий, стабильный гул систем вокруг.
Всё внутри неё кричало.
Сильвия всегда считала себя сильной. Упрямой. Из тех, кто не отступает, не бежит от драки.
Но сейчас она чувствовала себя крошечной.
И что бы ни было это место — и что бы ни ожидало её дальше — это была не драка, правила которой она понимала.
Пока.
Но она разберётся.
Она должна.
Глава 3
Она проснулась от света. Яркого, искусственного, слишком белого, чтобы быть настоящим.
И везде были стекла. Или что-то, похожего на стекло. Прозрачные стены со всех сторон. Она была заключена. Выставлена напоказ.
Сильвия рывком села, хватая воздух.
Контейнер, в котором она находилась, был прямоугольным, гладким, бесшовным. Прозрачным, но слегка светящимся по краям, будто его материал пронизывали тончайшие нити. Ни дверей. Ни стыков. Только замкнутое пространство. Она могла двигаться, да — но всего на пару шагов. В любом направлении её встречало невидимое сопротивление.
Она вытянула руку, её дыхание оставило запотевший след на поверхности…
И она отдёрнула ладонь, будто обожглась.
Её выставили на витрину. Как товар.
Пульс застучал в ушах. Рот пересох.
Нет. Нет. Нет.
Она резко повернулась, всматриваясь в рынок вокруг. Другие существа — пришельцы, создания всевозможных форм и размеров — двигались по огромному залу под купольным потолком, уходящим высоко вверх. Странные символы мерцали на подвешенных панелях. Над головами жужжали дроны. Воздух вибрировал от голосов — щелчков, рычаний, певучих трелей — ни один звук не был человеческим.
Ни один не был понятным.
Этого не может быть.
Но это было.
Её пальцы дрожали, когда она коснулась собственной кожи, лица. Не сон. Не галлюцинация.
Она здесь — где бы «здесь» ни было.
Одежда, в которую её заставили облачиться, липла к телу проклятием: два куска скользкой, переливающейся ткани, которые едва что-либо скрывали. Живот открыт. Руки, ноги — почти полностью. Она машинально скрестила руки на груди, сердце билось острым, первобытным гневом.
Как они смеют?
Как они смеют нарядить её так и выставить, как породистое животное?
Она прижалась лбом к стеклу.
— Этого не происходит, — прошептала она.
Но происходило.
Один за другим существа подходили ближе.
Первый был тонким, серокожим, с массивной головой и длинными трёхпалыми руками. Его голос звучал, будто колокольчики, зажатые в буре. Оно смотрело на неё, не мигая, пальцы подрагивали, пока оно обращалось к дрону рядом. В воздухе вспыхивали глифы, меняясь с бешеной скоростью. Затем существо протянуло руку, словно что-то выбирая.
К её ужасу, секция контейнера раздвинулась с тихим шипением.
— Нет! — она отпрянула, но оно уже тянулось внутрь.
Его рука
