— Лэра Айвири… Лэра Айвири…
И уже никто не смел стоять у меня на пути.
Я так спешила, что едва не налетела на начальника караула.
— Вы? — ахнул он, поддерживая меня и не давая упасть.
И тут же отшатнулся, почтительно склонив голову, пробормотав:
— Света и жизни, лэра.
— Ликаны, — едва дыша от быстрого бега, прохрипела я. — Ликаны идут.
И над городом тоскливо запел горн.
* * *
Итан Ларкас
— И как так получилось, что великий и могучий Итан Ларкас заблудился и повёл свой отряд не туда? — ехидно поинтересовалась Джалия, сверкнув светло-голубыми, как снега Ардана, глазами. — А ведь я говорила, что мы не туда свернули, что карта о другом говорит. А ты заладил — надо туда, надо туда. И куда привёл? В тупик. Столько времени зря потратили. Да еще на жаре. Ненавижу это солнце.
— Мы уже неделю в пути. У кого угодно голова закружится, — заметил Феб примирительно.
— Да еще на солнцепёке, — закивал могучий Калеб. — Ну заплутали чуток, так не страшно. До замка князя Рогнара совсем немного осталось. Отдохнём, поедим нормально, выспимся на перинах, а не жёстких спальниках.
— Угу. Уверена, что к нашему приходу уже всё княжество рыдать будет, — продолжала ворчать девушка. — Зря девку отпустили.
— Что её насильно держать? — спросил силач, теребя тонкую косичку на бороде. — И так испугалась. Ликанов тут тридцать лет никто не видел. И девоньки при ней малые, со страху чуть не попадали. Куда их с собой брать? На горбу нести, так орать будут. Не очень удачный въезд в город будет. Еще с вилами бросятся.
— А я бы познакомился бы поближе с девушкой, — усмехнулся Феб, блестя серо-зелёными глазами. — Интересный экземпляр… вроде обычная, а есть в ней какая-то стать.
— Какая стать? Деревенщина и только, — отрезала Джалия.
— Не скажи. Держалась как с нами? Будто княжна. А волосы какие? Словно черешня тёмная… а глаза… нет, Джалия, не так проста эта девица, помяни моё слово.
— Кто о чём, а Феб о бабах, — ухмыльнулась она в ответ. — А мне она всё равно не нравится. Неправильное в ней что-то. Уверена, сейчас растрезвонит всем о нас. Опять в воющий город заходить. Итан, ты чего молчишь-то?
Молодой мужчина, что всё это время продолжал стоять на тропинке, по которой убежала незнакомка, медленно обернулся, держа между пальцев сочную ягодку дикой малины.
— А что ты хотела, Джалия? Чтобы нас с цветами встречали, радовались и песни пели? — спросил он и остальные невольно стихли. — Так не будет этого. Ни сейчас, ни потом.
Она осеклась, закусив губу, но сдаваться не собиралась.
— Мы не по собственной воле это делаем.
— Но кого это волнует. Так что не злись на них из-за слёз. Они имеют на это полное право, — отозвался Итан и снова повернулся к тропинке.
Как там сказала Джалия? Ошибся? Пошёл по неправильному пути? Чутье обмануло? Да разве это правда?!
Мужчина не был в этом уверен, скорее наоборот. Там на развилке его словно потянуло сюда. А каждый ликан знает, что надо следовать зову своего сердца, что бы оно ни шептало. Поэтому он сошел с пути, свернул на неприметную тропинку и шел, сам не зная куда и зачем.
Итан почти отчаялся, решил дать команду вернуться, когда услышал детские голоса, смех и тихую песенку. А потом увидел её.
Худенькая, стройная, в простеньком платье, так не похожая на женщин Ардана. Да вообще ни на кого не похожая.
Феб сказал, что никогда не видел таких волос. Да, они у неё были необычные, словно спелая черешня, тёмно-вишневые, сверкающие на солнце. Но не это поразило Итана, а глаза…
Ярко-синие. Как бутоны андерин, красивого цветка, который рос лишь на склонах Ардана. Несмотря на нежные соцветия и кажущуюся хрупкость, это растение было невероятно выносливым, морозостойким и лишь оно могло выжить в условиях холода, который с каждым годом становился всё жёстче.
Именно поэтому отряд пришёл раньше положенного срока. Несмотря на ожесточённое сопротивление и затраченные силы, стужу с каждым годом всё труднее сдерживать. Снег уже добрался до предгорья, туда, где еще недавно царила вечная весна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Давно надо было признаться, что они не справляются, но что делать дальше, никто не знал. Именно поэтому в этот поход верховный антур отправил своего младшего сына. Не только в качестве главы отряда, но и как представителя ликанов в совете. Надо было убедить князей, что если изменения не последуют совсем скоро, спасать будет уже нечего.
— Пора в дорогу, — произнёс Итан, коснувшись металлической броши на груди.
Родовой знак Ларкасов. Родовой зверь.
А незнакомку он обязательно найдёт. Ликаны никогда не упускают своей добычи.
Глава вторая
— Я просил тебя не выходить!
Я молча перебирала пальцами ягоды малины. Домашняя она была меньше лесной и не такой сладкой. Хотя и выглядела идеально. Яркие плоды правильной формы, ни одного отклонения, всё самое лучшее на стол князя Рогнара. Но они не пахли солнцем и лесом, не были такими сладкими и терпкими, что во рту даже становилось немного горько.
— Разве я здесь в клетке? — тихо уточнила и поднесла к губам ягодку.
— Ты же знаешь, на какой риск я пошел, чтобы ты оказалась здесь сегодня!
— Знаю.
И как бы сильно ни любила его, как бы ни скучала, но не просила этого. Мне хватило смешков и косых взглядов за спиной, когда мать-настоятельница объявила о моём отъезде, и это накануне посвящения. Но то, что не позволено другим, возможно для старшей дочери одного из тридцати князей Иллиума.
Мы оба знали об этом, и оба старались не поднимать эту тему. А сегодня вот коснулось.
— И ты нарвалась на ликанов.
А вот это точно не моя вина. Никто не ждал их так рано и тем более никто не думал, что они заплутают в трёх березах и выйдут на лесную полянку, где мы собирали ягоды.
— Не по своей вине.
— А если бы они…
— Ничего сделать не могли, — возразила я, поднимая на отца глаза. — Ты же знаешь, что это сказки. Ликаны прибыли сюда не для того, чтобы девок по углам тискать. Да и не тронут они меня.
— Ну да, в тех лохмотьях в тебе бы сразу княжескую дочь признали, — фыркнул князь, присаживаясь в кресло.
Он беспокоился обо мне, волновался. Больше чем за остальных своих детей, отказываясь признавать, что я давно выросла. И что с рождения принадлежала не ему.
— Ты же понимаешь, что дело не в одежде, — отозвалась я, дёрнув рукой, и рукав богатого платья сполз, обнажая запястье, на котором темнела круглая метка.
Он лишь раз глянул и тут же отвернулся, уставившись в окно.
— Один из них расспрашивает о девушке с волосами тёмной черешни.
Глупенькое сердечко замерло на мгновение. Но всего лишь на мгновение. Я ведь знала, кто меня искал. Только значения это не имело.
— И что? Ты думаешь ему кто-нибудь расскажет?
— Не посмеет. Но из покоев не выходи. И вообще лучше будет, если ты завтра утром отправишься в обитель.
Против этого я не возражала. Права была мачеха, не стоило мне приезжать. Но мысль о том, что видимся в последний раз, что больше никогда не вернусь в отчий дом, вызывала слёзы на глазах.
— А свадьба? Она состоится? — спросила тихо, переводя разговор на другую тему.
Отец вздохнул:
— Ты же знаешь, как Айва ждала этого дня.
Кто ж не знал. Замок на ушах вот уже полгода стоял. С тех самых пор, как молодой княжич посватался к отцу с просьбой отдать ему свою младшую дочерь.
— Знаю. Но… сбор всё-таки. Как можно веселиться, когда слёзы кругом?
— Это наша доля, Айвири. Да и гости все собрались. Не выгонять же их. Все князья откликнулись на наш зов, — произнёс отец и вдруг помрачнев добавил. — Наш и ликанов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я едва не выронила ягодку, удивленно на него взглянув.
— А причём тут ликаны?
— Они совет просили созвать.
— Зачем? Что им нужно? Какие еще условия они хотят выдвинуть?
— Не знаю, — он потёр лоб, словно пытаясь сосредоточиться.
