разглядывали обои, затем он проговорил:
— Для работы, которую я вам предлагаю, не требуется профессиональная подготовка. Нужна лишь самостоятельность и способность системно мыслить. Плюс некоторые перцептивные навыки, у вас они есть.
— Перцептивные? — подозрительно спросил я. — И как вы это проверили?
— Очень просто. Вы помните, как увидели моё объявление?
— На стене было наклеено. Я ещё удивился — телефон написали на сером фоне серыми буквами. Еле-еле прочёл.
— Но прочли-таки, — усмехнулся дед. — А все остальные видели просто серый прямоугольник. Это и был, по сути, ключевой тест. Без него мы просто не повстречались бы. Так что не сомневайтесь — нужную особенность восприятия вы имеете.
Я нахмурился. Вся эта история переставала мне нравиться, слишком много в ней было недомолвок.
— Давайте всё же конкретнее, — сказал я. — В каком регионе будет работа? В чём она состоит? Чему будут обучать?
— А вы присмотритесь. — Дед указал на фотообои. — Я не иронизирую, Вячеслав. Вы действительно увидите нужное. Заодно убедитесь в своих способностях ещё раз.
«Забодал уже, старый пень», — подумал я мрачно, но промолчал. Уставился на пейзаж, пытаясь найти подсказки. Дед стоял рядом, не торопя меня.
А снимок и вправду был потрясающий.
Каждая травинка просматривалась, каждая кочка и каждая чешуйка кровельного железа. Выступы скал сохраняли чёткость даже вдали, обрисовывались рельефно на фоне склона. Пейзаж не казался плоским, фотограф смог передать объём.
Я прежде не представлял, что можно достичь такого эффекта с помощью камеры, пусть даже профессиональной. Наверное, это было художественное фото из тех, что показывают на выставках.
Чёрно-белая гамма была ранжирована настолько искусно, что пейзаж как будто раскрашивался. Цветные полутона угадывались сразу, навскидку — зелень травы, темнеющая под вечер, лиловые вересковые пятна, блёклый багрянец над горизонтом и выцветающая голубизна в вышине.
Я вглядывался заворожённо.
И в какой-то момент вдруг понял — я больше не дорисовываю оттенки в воображении, я их вижу в реальности.
Ветер дохнул в лицо, прохладный и пряный.
Трава взъерошилась, всколыхнулась мягкими волнами.
Фотообои передо мной исчезли — я видел склон воочию, без преград.
Ещё несколько секунд я оцепенело таращился, пытаясь это осмыслить. Затем, опомнившись, начал оборачиваться через плечо — и даже рот открыл, чтобы заорать во всю глотку: «Какого хрена⁈»
Но не успел.
Старик, оказавшись сзади, изо всех сил толкнул меня в спину.
Не удержавшись, я сделал пару шагов вперёд.
В фотографию.
Из обшарпанной комнаты — под вечернее небо, на горный склон.
Старик шагнул следом.
Пошатнувшись от неожиданности, я судорожно вдохнул луговую свежесть. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло.
— Не бойтесь, — сказал старик хрипловатым голосом, тоже чуть задыхаясь. — Мы перешли, сейчас это главное…
Наконец-то я оглянулся.
Позади нас стоял двухэтажный каменный дом с черепичной крышей, толстой печной трубой и железным флюгером. Мох темнел на фундаменте. На двери виднелось кольцо для стука.
А комната, где мы только что были, исчезла напрочь. Развеялась, как мираж.
Старик вцепился в моё плечо — то ли для того, чтобы поддержать, то ли сам пытался найти опору. Я просипел:
— Дед, сволочь… Башку тебе откручу…
— Как скажете, Вячеслав… Но, пожалуйста, позже… Сначала — в дом, мне надо присесть… А лучше — прилечь…
Да, выглядел он неважно. Лицо обрюзгло, побагровело, а на виске пульсировала артерия. На ногах он едва стоял. Пальцы рефлекторно терзали верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь ослабить ворот.
— Так, дед, пошли. Не вздумай скопытиться.
Я повёл его к дому. Но не прошли мы и десяти шагов, как дверь распахнулась, и нам навстречу выскочил мужик в холщовых штанах, грубых сапогах и светлой рубахе — тоже немолодой, но всё-таки пободрее, как мой «работодатель».
— Милорд, вы целы! — залопотал мужик, подхватывая деда с другого бока. — Сейчас-сейчас, потерпите ещё минутку, буквально чуточку… Отдохнёте, я вам — микстурку, а так уж как-нибудь…
— Флендрик, не мельтеши… — перебил хозяин. — Без тебя тошно…
Мы с Флендриком затащили деда в гостиную и сгрузили на аккуратный диван, обтянутый тёмно-синей материей, чуть ворсистой на ощупь. Под голову подложили подушку, мягкую и огромную, такого же цвета.
Флендрик быстро и ловко снял с хозяина галстук, расстегнул воротник рубашки, после чего выбежал из комнаты — за микстурой. Старик, дыша всё так же надсадно, повернул ко мне голову:
— Вячеслав, я виноват перед вами… Прошу прощения, я обманул вас… Или, точнее, сказал вам правду, но умолчал о главном…
— О чём конкретно?
— Нельзя вернуться… То есть теоретически — можно, но это потребует огромных усилий… Впрочем, если вы овладеете ремеслом на серьёзном уровне, разовьёте талант…
— Послушайте, как вас там…
— Меня зовут Финиан, я лорд Вересковой Гряды… Это местность, где мы сейчас находимся… Глухомань, задворки материка… Объясню расклад очень коротко — надеюсь, сил хватит…
Старик умолк — вернувшийся Флендрик поднёс к его губам чашку с какой-то жидкостью, терпко пахнущей. Я тем временем огляделся и, подтащив мягкий стул к дивану, с облегчением сел.
Дед сделал глоток из чашки, скривился, но выпил всё до дна. Обессиленно откинулся на подушку:
— Спасибо, Флендрик… Теперь оставь нас и не мешай, пока я не позову…
— Хозяин, вам нужен сон! Разговоры вам противопоказаны!
— Хватит корчить из себя лекаря… Когда я засну, поможешь нашему гостю… Пустишь в мой кабинет, ответишь на все вопросы… Всё, уходи…
Обиженный Флендрик ретировался, пригвоздив меня на прощанье укоризненным взглядом. Старик сказал мне:
— Можете полностью на него положиться… Давно мне служит — сварлив, но верен…
— Давайте к делу.
— Не перебивайте, времени мало… Через считанные минуты нас свалит Серая лихорадка — побочное следствие перехода… Вы должны выдержать, я — не знаю… Впрочем, я тоже имею шансы — у меня лихорадка будет протекать несколько иначе… Но я отвлёкся, это сейчас не главное…
Дед сделал долгую паузу, переводя дыхание. Снова заговорил, натужно и медленно выдавливая слова:
— Это — не ваш родной мир, как вы уже поняли, очевидно… Тоже Земля, но другая версия… Дверью для перехода служит изображение — фото или живописное полотно… Но далеко не каждое, разумеется… Необходимы краски с соответствующими свойствами… И особый талант художника… Дар, который поддаётся огранке… Но даже если картина уже написана, нужен навык, чтобы шагнуть отсюда в какой-либо чужой мир… Это на порядок сложнее, чем оттуда — сюда. Вам нужно учиться… В столице есть Академия Красок… Принимают в
