формы. Я подняла и собрала руку в кулак, примеряясь, чтобы постучать. Мой стук не должен быть нервным, нетерпеливым или тихим и неуверенным. Я стучу размеренно, не сильно, не слабо, три раза, как по учебнику. Большинство людей стучат трижды, кто-то даже проводил исследования по этому поводу, возможно, это были британские учёные, у них почему-то самый большой бюджет в мире, чтобы исследовать всякую всячину.
Мне ведь откроют?
Сейчас я почти готова развернуться и бежать обратно к лифту. У меня ещё есть время, несколько секунд, пока человек дойдёт из комнаты по узкому коридору и потянет ручку двери вниз. Я как раз успею скрыться за поворотом. Он никого не увидит, может быть, выйдет в коридор, посмотрит по сторонам, удивится, вероятно, пожмёт плечами или нахмурится, но делать нечего. Вернётся в номер и снова закроет дверь. Он же не пойдёт меня искать? Ведь уехать на лифте я вряд ли успею.
Или не откроют? Вдруг я пришла раньше, и в номере ещё никого нет. И вот я стучу, топчусь перед дверью, а человек только выходит из-за поворота по коридору. Я ведь даже не знаю его в лицо и не узнаю, что это он. Зато он поймёт, кто я, потому что я мнусь перед нужной дверью. Он подойдёт, усмехнётся, вставит ключ-карточку, дверь откроется, и он пропустит меня вперёд или войдёт сам и подождёт меня внутри.
Яркие образы проносятся у меня в голове один за другим. В иллюзиях я прожила уже десятки минут, прокручивая странные альтернативные варианты развития событий, но на самом деле прошли лишь доли секунды. Я отчаянно пытаюсь избавиться от образов и даже трясу дурной головой.
И в этот момент дверь открывается.
Я пытаюсь сфокусировать взгляд, который ещё блуждает где-то в моих миражах. Вся цензурная лексика моего внутреннего голоса заканчивается, и на ум приходят нецензурные выражения, которые не несут никакой сложной смысловой нагрузки. Смысл их примерно такой: «Ух ты!» или «Вот это да!».
Глава 2
Дважды незнакомец
Я смотрю прямо в лицо мужчине. Очень красивому мужчине. И я его знаю. Точнее, я с ним не знакома, но я его видела. У меня отличная профессиональная память на лица, но он меня наверняка не помнит.
В моей голове всплывает флешбэк. Пятница на прошлой неделе. Клуб. Подруга пригласила. Я уже прилично приняла на грудь и планировала догнаться ещё чуть-чуть, самую малость, чтобы мой внутренний голос заткнулся. Но кого я обманываю, он никогда не замолкает, только становится тише и медленнее.
Я иду, пытаясь обогнуть танцпол, и почти у стойки бара сталкиваюсь с мужчиной. Не сильно, лишь натыкаюсь на него, потому что он стоит, а я не смотрю, куда иду. Я утыкаюсь ему в грудь и только потом поднимаю глаза, чтобы посмотреть на его лицо. Он лишь улыбается и осторожно придерживает меня за плечи, потому что я плохо стою на ногах.
Я тоже как-то глупо улыбаюсь в ответ, извиняюсь и иду дальше. Вряд ли он меня запомнил, потому что неделю назад в клубе я выглядела совсем по-другому. Волосы были распущены и закручены в локоны, вечерний макияж подчёркивал глаза и губы, тело обтягивало платье-бандо, и я даже была выше почти на десять сантиметров на шпильках. Таких, как я, там было много, но даже на фоне похожей толпы мне нет равных, потому что я человек-невидимка. Я умею не просто не выделяться, а скрываться, сливаться и растворяться в толпе. А уж в неоновом освещении тем более. Так что я зуб даю, что он меня просто не заметил. Мало ли девушек на него натыкаются в переполненном клубе. Может, сразу записаться к стоматологу, а то у него вечная очередь на два месяца вперёд?
А сегодня мои волосы убраны в строгую причёску, макияж что называется натуральный, тело скрыто брючным костюмом, а рабочий каблук всего пять сантиметров. Сегодня я совсем другой человек — по крайней мере, внешне. Бардак в моей голове всегда примерно одинаковый, но это сразу не бросается в глаза.
А он такой же. И он снова мне улыбается. У него тёмные глаза, открытый взгляд, прямой нос и, в общем, что называется, волевые черты лица. Он высокий, и мне приходится чуть поднять голову, чтобы смотреть только на лицо, потому что я боюсь неприлично опускать взгляд на его фигуру. У женщин обычно оценивающе смотрят на грудь, а про мужчин я даже подумать боюсь, куда стоит смотреть.
Это объективизация. Когда человека воспринимают как сексуальный объект и оценивают по внешним признакам. Но он ведь «мужчина по вызову» или как там это у них называется. Да и я тоже не лучше, потому что пришла сюда к нему из всего многообразия нормальных свободных мужчин. Но я-то сама очень далека от нормы. Да и что значит «нормальный мужчина»? Я не знаю ответа на этот вопрос.
И всё же мой взгляд скользит по руке, которой он легко удерживает дверь на пружине, норовящей закрыться. И эта рука более чем крепкая и привлекательная. А потом мой взгляд неожиданно, даже для меня, падает ему на грудь, обтянутую чёрной футболкой. На грудь, к которой я уже прижималась, даже не представляя, что у меня будет возможность рассмотреть его ещё раз и даже гораздо ближе.
Строго говоря, я никогда не знаю, куда меня заведут мысли. Чаще всего они очень витиеваты и нелогичны. Минуту назад я думала, как побегу обратно к лифту, а сейчас думаю, что пора заходить.
Глава 3
Сделка с совестью
Я не знаю, чего ожидала и как он должен был выглядеть. Конечно, мой мозг рисовал множество разных и, порой, странных образов, но не этот. Этот мне нравится. Он красивый, но не слащавый, с глубоким, не оценивающим и не насмешливым взглядом. У него крепкие руки и в меру накачанная фигура, не гора стальных мышц — такие меня пугают. А он — нет. Сталь в мышцах редко оставляет место для мозговой активности и времени для чего-то кроме тягания железа. Но он явно занят не только в спортзале. С этой мыслью я делаю шаг вперёд.
Он чуть отстраняется, чтобы пропустить меня. Но совсем немного, потому что он крупный, а коридор узкий, почти такой, каким я его и представляла. Проходя мимо, я чувствую тепло его тела, аромат мужского парфюма и его собственный запах. Всё вместе мне нравится, и моё
