конце концов твои войска будут голодать, и никого не останется, кого ты мог бы обманывать.
— Я так и знал, что ты это скажешь. — Генерал тихо смеётся, отстёгивает пистолет от пояса и направляет его мне в лоб, подходя ближе, пока холодный металл не касается кожи.
Я усмехаюсь и закрываю глаза, делая ещё один беззаботный глоток виски.
— Вы не можете соблазнить меня смертью, сэр. Вы это знаете.
Вероятно, это даже не убило бы меня, думаю я с тихим смешком.
Нолан молчит несколько секунд, затем смеётся и убирает пистолет.
— Ты даже не вздрагиваешь. Никогда не вздрагивал. — Скучающим взглядом я смотрю на него. — А тебя соблазнят транспорт и жильё на твой выбор?
Я распахиваю веки и провожу языком по горькому налёту, который алкоголь оставил на зубах.
— Наконец-то вы говорите прямо, генерал.
Я протягиваю руку, и он её пожимает.
— Возможно, по пути будут невинные жертвы. Каждый, кто не вовлечён в миссию и подойдёт слишком близко или заподозрит неладное, будет уничтожен. Эта операция должна быть успешной. Мне всё равно, как ты это сделаешь, лейтенант. Я просто хочу, чтобы это было сделано. Понял?
Ага, вот почему он выбрал меня.
Он знает, что мне абсолютно плевать, если случайные жертвы встанут у меня на пути.
Даже если они привлекательны.
Глава 1
Брайар
Моё плечо всё ещё горит в том месте, где Каллум пронзил меня ножом. Вот уже три месяца я в бегах от Каллума.
Девяносто дней прошло с тех пор, как моя жизнь в очередной раз превратилась в трагедию, только на этот раз я упала в яму, из которой не могу выбраться. Не смогу, если только мне не удастся убежать от своего прошлого.
Слава богу, управляющий наследством моего отчуждённого дяди позвонил мне, когда тот умер. Узнать, что мой последний кровный родственник мёртв, — это вершина моего дерьмового лета.
Нет, я не говорю, что рада этому, но, возможно, это спасло мне жизнь.
В идеале сейчас я должна была бы находиться в другой стране. Мне нужно оставить Сиэтл как можно дальше позади, и маленький городок в Монтане не подойдёт на постоянное место. Даже если это, возможно, идеальное место, чтобы пересидеть конец лета и осень, пока я коплю деньги.
Кого вообще интересуют маленькие городки? Сомневаюсь, что здесь ведут точные записи, о чём бы ни шла речь. Каллум не найдёт меня здесь.
Я смотрю на табличку с надписью «Ферма Торнтонов» прищуренными глазами и издаю вздох. Уже, должно быть, около одиннадцати вечера, идёт чёртов дождь, и вдобавок последние два часа я плутала по этому забытому богом городишке. Здесь нет сотовой связи, и ещё темно хоть глаз выколи. Каждая улица и кукурузное поле выглядят точно так же, как все остальные. Я никогда не думала, что окажусь посреди фермерского городка, но иногда жизнь заводит тебя в самые странные места.
Я барабаню пальцами по рулю.
Если бы не страх, что Каллум узнает, что я всё ещё жива, я бы никогда на это не согласилась. Я знаю, что этот страх иррационален, но как там насчёт «как тесен мир» и закона Мёрфи? Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так. Вдобавок его работа заключалась во взломе систем безопасности и слежения. Чем именно он занимался, я так и не узнала, но я знала, что в это входило выслеживание людей.
В глубине души я городской житель и всегда им буду. На самом деле я никогда раньше не покидала Сиэтл. Да и зачем, если в городе есть всё, что нужно? Мне даже не приходила в голову мысль жить здесь, в сельской местности, надолго, но перемена обстановки согревает что-то глубоко внутри меня.
Но у меня есть план: продать как можно больше барахла. Раздобыть деньги на билет на самолёт. Исчезнуть и никогда не оглядываться назад. Тогда мне не придётся больше бороться со страхом случайно столкнуться с Каллумом.
Никто даже не узнает, что я уехала… потому что больше нет никого, кто мог бы по мне скучать.
Маленький голос в моей голове подталкивает меня к мысли, что риск остаться на одном месте хотя бы на месяц или два того стоит, но я сомневаюсь, что обнаружу среди вещей дяди что-то действительно ценное. Вся эта недвижимость — полнейший беспорядок, по крайней мере, насколько я могу разглядеть в темноте.
Адвокат ясно выразился: всё имущество должно быть вывезено, прежде чем я смогу продать ферму. Я рассчитывала, что на это уйдёт максимум несколько месяцев, но уже сейчас похоже, что потребуется значительно больше времени.
Я стону и прижимаю ладонь ко лбу.
Похоже, здесь нет никаких животных, только зерновые, что является чертовым благословением. Насколько я знаю, есть разнорабочий, который помогал моему дяде с хозяйством, так что я найму его, чтобы он помогал мне, насколько это возможно. Надеюсь, он согласится на долговые расписки, потому что я не смогу заплатить ему за работу, пока не продам эту хибару.
Чем дальше я еду по подъездной дороге, тем глубже морщины бороздят мой лоб. Деревянные столбы забора так сгнили, что проседают посередине, полевая дорога заросла сорняками и травой, а дом в конце дороги буквально может быть домом с привидениями. Облупившаяся краска и покорёженная обшивка вызывают во мне мрачное предчувствие, которое кричит: «Беги». Потёртые серые доски тоже не добавляют ему очарования.
Неужели это то место, где я буду заточена на ближайшее время? Я стону и поджимаю губы.
Я могла бы пнуть себя за то, что была такой наивной. Почему я хоть на секунду поверила, что мой дядя мог быть тайно богат? Привести ферму в порядок не должно быть так сложно. Какого чёрта он делал всё это время?
Да и что он вообще выращивал?
Неважно. Я вздыхаю от разочарования. Я уже здесь, и ничего не могу изменить. Мне некуда больше идти, я не могу дальше спать в своей машине или в мотелях. У меня и так осталось не так много наличных. По крайней мере, здесь я могу жить бесплатно — формально говоря, теперь дом принадлежит мне. При этой мысли я морщу нос. У меня никогда не было настоящего дома, и эта ферма не станет им.
Что это?
Когда я приближаюсь к дому, в поле зрения появляются красные задние фонари другого автомобиля. Я поднимаю брови, и мой желудок сжимается от неуверенности. Почему посреди ночи машина паркуется у чёрта на куличках? Одна только подъездная дорога настолько
