А нам приглашение не нужно, — мужчина подошел ко мне вплотную.
Он был среднего роста и довольно крепкий. На голове тёмный «ёжик», а лицо покрыто тёмной щетиной. Тёмные карие глаза показались мне страшно злыми.
— Передай своему мужу, что, если он и дальше хочет ходить прямо, пусть добровольно приедет к Гору.
— О чем это вы? Кто такой Гор? — Растерянно спросила я.
— Дуру из себя не строй, — мужчина толкнул меня к стене и вжал предплечье прямо в шею. — Передай петуху своему, что терпение у Гора уже кончается. И в следующий раз, если мы заявимся сюда, будет плохо. Всем вам.
— Мамон, закругляйся! — подал голос второй мужчина, стоявший на пороге. Высокий и немного худощавый.
— Сначала тебя нагну, а потом вывезу за черту города. Потом Юру по кускам разберем. Дочка у вас есть, да? Может сиротой случайно стать. В твоих же интересах напомнить муженьку, что нужно всё делать по красоте и возвращать должок хорошему человеку. Поняла? — Мамон еще сильней вжал локоть мне в горло. Я начала задыхаться. — Отвечай!
— Да, — тихо ответила я.
Мужчина отпустил меня и скривил губы в жутком подобии улыбки.
— Три дня, — коротко бросил Мамон и ушел со своим другом, напоследок плюнув, прямо на ламинат в коридоре.
Глава 2.
Когда послышался щелчок дверного замка, я резко выпрямилась на диване и почувствовала, что боль в груди снова ожила. На глаза набежали слёзы. За окном уже была глубокая ночь. Я слышала, как Юра разулся в прихожей, слышала, как звякнули ключи, приземлившиеся на полированное дерево тумбочки. Мы ее купили на позапрошлой неделе. Я так радовалась тому, что она идеально вписалась в общий интерьер прихожей. Я так старательно вила наше семейное гнездо. Так сильно хотела создать тот неповторимый уют, в который Юра после длительного рабочего дня с удовольствием захочет вернуться. Что же я сделала не так? Где именно допустила ошибку?
Я пожертвовала всем ради нашей семьи, сосредоточившись на роли матери, жены и домохозяйки. Я просто хотела любить и быть любимой.
Юра показался в дверном проеме, что соединял прихожую с небольшой гостиной. Боль в грудной клетке вдруг превратилась в тяжелый раскалённый камень. Он провалился куда-то в область солнечного сплетения. Я всё еще сидела прямо, потому что физически не получилось чуть согнуться, и совсем не дышала.
Я видела своего мужа. На миг показалось, что всё между нами как прежде. Не было никакого дурацкого видео. Не было никаких бандитской наружности мужчин, которые что-то говорили о долге какому-то непонятному Гору. Всё хорошо. И я всё еще та счастливая Марианна, которая когда-то еще девчонкой хотела стать шеф-поваром. Но потом повстречала красивого молодого мужчину и вручила ему свое сердце. А он… Он так сильно стиснул его в своих руках, что и не заметил, как раздавил. Уничтожил.
Нет. Всё уже никогда не будет как прежде. Хотя бы потому, что нет больше той улыбчивой Марианны. Нет ее. Она умерла несколько часов назад.
— Что это с тобой? — спросил Юра и начал что-то взглядом искать в комнате.
— Телефон ищешь? — я и не заметила, что слёзы вдруг прекратились. В душе всё ныло и горело, а внешне я неожиданно превратилась в камень.
— Да. Забыл, — немного настороженно ответил Юра, снова сосредоточив взгляд на мне.
— Он на кухне, — ответила я и посмотрела на мужа.
В груди заныло еще сильней. Мозг не мог пока принять тот факт, что Юра, мой Юра оказался способен на измену. Он стал чужим. Причем стал им уже давно, а я просто не замечала. Это так страшно — вдруг осознать, что самый близкий, самый любимый человек внезапно оказался чужим.
Юра на несколько секунд исчез, вероятно, пошел забрать телефон, затем вернулся в гостиную.
— Маря, так что с тобой такое? — будничным тоном снова спросил Юра, что-то быстро печатая у себя в смарте.
Мне хотелось разбить эту чертову штуковину. Выхватить ее из рук Юры и бросить в стену. Разломать. Растоптать. Такая невероятная злость вдруг сильно сдавила рёбра и подобралась к горлу. Меня швыряло из одной крайней эмоциональной точки, в другую.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — меня начало трясти. От гнева. От боли. От страха.
— А что ты хочешь услышать? — Юра с таким невинным непониманием снова посмотрел на меня.
Стало гадко и тошно. Я никогда в жизни не думала о том, что когда-то попаду в такую ситуацию. Не думала, что однажды узнаю об измене любимого мужа. Это случится с кем угодно, но только не со мной. Я ведь всё для него делаю, и он меня любит. По-настоящему любит, а значит никогда не предаст.
— Что в твоем телефоне? — я чувствовала, что во вменяемом состоянии меня удерживает крошечная тоненькая ниточка. Еще одно движение или слово, она порвётся, а я сойду с ума.
— Марь, у тебя какие-то странные вопросы. Всё. Я устал, — Юра крепко стиснул в руке свой телефон и скривился. — Иду спать.
— Что у тебя там? — я резко поднялась с дивана. — Перестань делать из меня дуру! Я видела!
Юра замер на пороге гостиной.
— Я не планировал этого, — тихо произнес он. — Но так даже лучше.
— Лучше? — я нервно хохотнула, чувствуя, что «камень» в солнечном сплетении еще сильней налился невыносимой болью. — Лучше?! Для кого?!
— Для нас, — процедил сквозь крепко стиснутые зубы Юра и обернулся. — Теперь мне не нужно ничего тебе объяснять.
— Нет уж! — я отрицательно качнула головой. — Ты многое мне должен объяснить, — я всхлипнула. Боль продолжала разрывать грудную клетку. Я на какой-то миг всерьез подумала о том, что могу умереть. Умереть от этой боли.
— Что ты хочешь знать?! — вспылил Юра.
Я смотрела на него, не моргая. Всё еще не верила. Не получалось поверить.
— Как давно? — шепотом спросила я. — И… За что?
— Да ни за что, Марь. Просто так получилось, — Юра провел ладонью по затылку и привалился плечом к дверному косяку.
— Так получилось, — эхом повторила я.
Гнев немного схлынул.
— Давай только без слёз, ладно? Да, так получилось. Да, я люблю твою сестру. Хочешь знать, как давно? Давно. А ты думаешь,
