Повзрослев, Кори поняла и то, о чём мать умолчала: единокровный брат страшно ревновал её к отцу. Эту ревность подогревала ненависть брата ко всему волшебному и необычному, ко всему, что резко контрастировало с привычной жизнью сообщества людей, отделённых полосой отчуждения и магическим занавесом от бывших соседей. После давней войны магические существа были выгнаны с территории обитания людей, но смогли выстроить магический защитный полог и укрепиться за ним, заселив высокие горы, тёмные леса и топкие болота прежде не обжитых труднопроходимых земель. Мир давным-давно раскололся на две части, и женитьба короля Ларнии на матери Кори хоть и потрясла весь свет, но ничего не изменила.
Все прошедшие годы отношение к магически одарённым соседям оставалось у людей прежним. Пока Кори была малышкой, ей сполна хватало обожания родителей, но с возрастом она всё больше ощущала себя отверженной в родном королевстве. У неё не было подруг. Не было жениха, который у принцесс появляется чуть ли не с пелёнок. Кори подозревала, что жених у неё может появиться только по королевскому приказу, если король под угрозой казни велит жениться на своей дочери сынку одного из вельмож. В последнее время мать будто невзначай стала заводить разговоры о прекрасных молодых эльфах, и Кори ещё сильнее почувствовала себя дефектной чужачкой в роскошном отцовском доме. Обитатели и гости дворца сухо здоровались с ней при встречах и быстро проходили мимо, цедя положенное по этикету «ваше высочество» таким тоном, что Кори хотелось горячо извиниться за то, что она «высочество». Единственный брат и вовсе знать её не желал и отводил взгляд, если он случайно падал на маленькую принцессу.
— Так было раньше, а теперь у меня есть друг, — сообщила Кори своему отражению в зеркале: тоненькой, сероглазой девушке с копной распущенных каштановых волос. Внешностью она пошла в отца, от блистательной красавицы матери не взяла ничего: ни золотых локонов, ни голубых глаз, ни острых ушек, ни, увы-увы, магических способностей.
— Ты встала, звёздочка моя? — певуче спросила мать, входя в спальню. — Я помогу тебе уложить волосы.
Один взмах руки — и вся длинная грива спутавшихся за ночь волос мигом легла на спину и плечи принцессы гладкой волной, а потом враз заплелась в косу и закрепилась на затылке. Кори завистливо вздохнула, смотря на радужные нити магии, испускаемые руками матери, и сказала:
— Я после завтрака в саду немножко погуляю.
— У тебя занятия с учителем, — напомнила королева.
— Приду в класс без опоздания, — пообещала Кори.
Мать глянула пытливо, но Кори не была готова доверить даже матери свою изумительную, животрепещущую тайну о появившемся у неё месяц назад товарище. Она долго-долго мечтала о друге и боялась, что лишнее слово лишит её такого сокровища. Оззи, конечно, очень милый дракончик, но говорить по-человечески он научится только годика через три (по крайней мере, так обещала мать, хоть Вайко с противным смешком уверил, что драконы — безмозглые твари и их максимум — зазубрить пару слов, как попугай). Мама же рассказывала, что драконы — разумные существа, и Оззи станет для Кори верным товарищем, а не домашним питомцем:
— Родители малыша трагически погибли при обвале в Драконьих Горах. Оставшихся сиротами детей взяли на попечение дальние родственники, а одного дракончика, по горячей просьбе моего отца, доверили тебе. Ты — законный опекун Оззи, а не хозяин, — наставляла Кори мать. — Когда малышу стукнет шесть лет, мы съездим в Запретные Земли и отдадим его в драконью школу. Заодно заглянем в эльфийскую столицу — давно пора познакомить тебя с моей родиной и моими родными, несмотря на все политические сложности между странами и магическую завесу между ними.
«Сложности» — это было слабо сказано. Из-за женитьбы короля Ларнии на эльфийке его королевство оказалось на грани бунта, а все соседи разорвали с его страной дипломатические отношения. Чтобы не нагнетать обстановку ещё больше, отец Кори после свадьбы не совершал визитов к новым родственникам и старался никак иначе не провоцировать подданных и соседей на открытый конфликт. Долгие годы переговоров и рост благосостояния в стране понемногу сгладили последствия первой негативной реакции, и королева обрела надежду в скором будущем навестить отчий дом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
…
Позабытая всеми садовниками беседка в дальнем краю сада, увитая сильно разросшимися лозами дикого винограда, встретила Кори тишиной и солнечными зайчиками, отражёнными глянцевыми листьями. В беседке никого не было, но принцесса не успела приуныть: на столике обнаружились плитка шоколада и записка:
Сладкого тебе утра!
P.S.: Вызвали по работе, освобожусь не раньше обеда.
Три раза перечитав записку, Кори тщательно запрятала клочок бумаги в потайной кармашек, собственноручно пришитый к внутренней стороне пояса платья, и проглядела момент, когда вся шоколадка целиком исчезла в прожорливой пасти взлетевшего на столик Оззи.
— Ты маленький сладкоежка! Делиться надо! — возмутилась Кори и забеспокоилась: — Обёрткой не подавись!
Дракончик икнул и выплюнут смятую, пожёванную, но начисто вылизанную обёртку из-под шоколадки. Хитро покосился на хозяйку золотистыми змеиными глазками, слетел на пол и примирительно потёрся гребнем на голове о ноги Кори. Размером Оззи был с небольшую собаку, если не считать длины хвоста и крыльев, которые в сложенном состоянии были мало заметны за спинным колючим хребтом, но в размахе уже перевалили за метр. Мать рассказывала Кори, что расцветка у драконов бывает разной, и что самым красивым окрасом считается именно такой, как у Оззи: ультрамариновый с золотым гребнем и золотой окантовкой крыльев. Кроме того, Оззи принадлежал к очень редкой породе карликовых драконов. Карликовых по меркам могучих крылатых рептилий, которые достигали размеров трёхэтажного особняка, а распростёртыми крыльями могли накрыть центральную площадь столицы. Оззи же во взрослом состоянии не должен был вырасти больше коня — крылатого, конечно, но достаточно небольшого, чтобы уместиться в человеческих жилищах. Неподвижно застывший дракончик был похож на искусно вылепленную статую, а на солнце его чешуя переливалась так, что слепило глаза.
Чешуя, которую Вайко называл ценным продуктом и негодовал по поводу моратория, введённого отцом на отлов магических животных. Хором с кронпринцем роптали все приближённые и советники короля, сетуя, что травяные сборы и магические амулеты, предложенные эльфами как заменители старинных магических ингредиентов для зелий, менее действенны. Мать Кори очень сердилась, когда слышала такие высказывания:
— Эльфийские снадобья и магия малоэффективны?! О нет, господа вельможи рассуждают так: зачем вести переговоры с эльфами, если можно силой забрать у магических существ всё, что необходимо? Людям не нравится добровольная помощь моего народа, наше стремление жить в мире — они чувствуют себя уверенно не в позиции друга, а только в позиции сильнейших монстров планеты!
Тряхнув головой, Кори почесала подставленную под ладонь чешуйчатую спинку и поклялась:
— Тебя никогда не разберут на компоненты для зелий и артефактов, папа запретил охоту на вас. Я всегда буду тебя защищать, из тебя ни один аптекарь не приготовит микстуру. Пусть собирают и сушат травы, а не драконью чешую!
Оззи равнодушно отнёсся к непонятным человеческим словам, его больше волновало почёсывание крылышек и спинки до тех пор, пока вёрткая птичка не выпорхнула из куста прямо перед его драконьим носом. Охотничий азарт проснулся в малыше моментально, и Кори не успела перехватить синюю молнию, взвившуюся вслед за птицей.
— На поводке выводить на прогулку буду! — погрозила Кори кулаком непослушному питомцу. — И никаких конфет после обеда не получишь!!!
Однако Оззи к обеду не явился, заставив переживать хозяйку: дракончику случалось раньше убегать, но обед всегда был для малыша святым делом. Должно было случиться что-то крайне важное, чтобы он добровольно пропустил главное событие дня!
