— Мне с семьей нужно добраться до Весвальда на прием к наместнику Рудасу, — Начал Полуш Лирэ. — Но люди поговаривают, что сейчас в те края нечисть всякая стала сползаться, вот мне бы и не помешал в моем караване ведьмак, плачу щедро — тридцать серебром. — Полуш разлил по кружкам слегка шипящее пенное и в ожидании реакции откинулся на спинку стула.
Ведьмак зализал на затылок мокрые космы и с заинтересованностью взглянул на купца. Пусть Иво и сказал Полушу, что перед ним сидит человек возрастом не младше покойного прадеда корчмаря, но по ведьмаку этого было незаметно. Длинная каштановую шевелюра и борода были почти нетронуты сединой, лицо, испещренное мелкими шрамами, на вид было чуть старше пятидесяти. Кошачьи, слегка мутные от хмеля глаза, изучающе впились в купца из под нависающих совиных бровей. Да, именно густые, слегка завивающиеся, брови отдавали в нем чем то от старика.
— Раз вы про нечисть слыхали, господин Лирэ, то наверняка слыхали и про вольницу остроухих, что терроризируют те края. — Спокойно начал ведьмак. — Именно на трупы убитых эльфами погонь эта и лезет. Моя цена — шестьдесят серебром, и треть вперед, господин.
Глаза Полуша округлились и он сделал вид, что чуть не поперхнулся пивом. Сколько не кривляйся, но не получится изменить того, что ведьмак был прав. Буковые леса, начинающиеся в дне езды от Пестроцветься и простирающиеся до самого Весвальда, были не самым спокойным местом в последние полгода. Эльфийский разбойник Малиндайн Локли’ен развязал партизанскую войну с наместником Рудасом. По началу эльфы атаковали только солдат и военные обозы, но после того как наместник усилил войска, озлобленные чередой громких кровопролитных поражений, эльфы стали нападать на всех людей без разбора.
— Правда ваша, мастер Морро, но может все-таки сорок? У меня так то стражи еще шесть человек.
— А мне вы в случае нападения предлагаете тоже уповать на мастерство ваших стражников и стоять в стороне? — Ведьмак сделал паузу отхлебнуть пиво из кружки и продолжил приступив разделывать очередную форель. — Я бы может и постоял, да остроухие не станут меня щадить — им плевать стражник я ваш, али еще кто, главное не эльф. По этому, господин купец, шестьдесят монет в серебре и двадцать вперед.
Полуш раздраженно заерзал на стуле, как купец он всегда был рад поторговаться, но его моральным пределом была сумма в сорок пять монет, и он был никак не готов к повышению ставки в два раза, да еще и с приличным авансом. Все самые жуткие слухи, услышанные Полушом за последние месяцы, всплыли в его памяти: истории о возчиках ограбленных и расстрелянных из засад, расчленённых и разбросанных вдоль всего тракта, в качестве приманки для чудищ. На прошлой неделе он и сам не дождался повозки из Весвальда, потому страх победил скупость:
— Обдираете не стесняясь, мастер Морро, по рукам, правда ваша. — Полуш еще раз протянул руку ведьмаку.
— Я слишком стар для стеснения, ужимок и недомолвок, господин Лирэ. — Морро обтер ладонь о штаны и вновь пожал протянутую пятерню. — Рад, что мы друг-друга поняли.
Купец оставил без комментария последние слова и полез в кожаную сумку перекинутую через плечо. Ведьмак ожидал, что Полуш достанет оттуда мошну и отсчитает оговоренный задаток, но на этот раз настало время удивиться ведьмаку — вся кожаная торба по сути и была туго набитой мошной.
— Вы всегда имеете обыкновение торговаться о тридцати монетах, когда носите под пузом драконий клад?
— Если бы я разбрасывался деньгами, то никогда бы и не сколотил своего состояния, мастер ведьмак. Я бы и сейчас отказался, но со мной едет семья, а для меня нет ничего важнее их безопасности, мастер. Вот: ровно двадцать. — Купец положил две стопки по десять монет с профилем Великого Князя перед ведьмаком. — Мы отправляемся в путь через час, будем ждать вас на майдане, надеюсь не потеряемся. А теперь прошу простить, — Полуш встал, обхватил кружку двумя руками и осушил до дна. — Меня еще ждут дела. До встречи, господин ведьмак.
Купец откланялся и вернулся к своим спутникам, те что-то оживленно обсуждали с трактирщиком Иво.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сопляки, — Ведьмак тихонько рыкнул мальчишке и девушке в сенях у кухни. — Идите сюда. — Дети корчмаря повиновались. — Вот, спрячьте где-нибудь. — Морро вложил им в ладони по серебряной монетке. — И батьке чтоб тсссс… — Ведьмак приложил к месту на бороде, где должны быть губы, длинный палец. — Все, пошли вон отсюда!
Быстро разделавшись с остатками выпивки и еды, Морро отсчитал одиннадцать монет и сунул их в карман кожаных штанов, затянул ремни на сапогах и подошел к стойке подзывая к себе Иво.
— Спасибо за гостеприимство, вернусь через пару дней, хотя может и останусь прогуляться по городу. — Ведьмак положил семь серебряных перед корчмарем.
Иво с недоумением взглянул на деньги:
— Сколько вам повторять, мастер Морро, вы нам ничего не должны, зачем вы меня обижаете?
— Брось с этим, юноша, ты сам и подкинул мне этот контракт, так что считай твоя доля. — Строго отрезал Морро. — И давай не манерничай, я еще успею попользоваться твоей щедростью, не переживай.
Иво опять хотел было возразить, но ведьмак не дал вставить и слова.
— Все, бывай, мне еще к твоим отцу и хлюздаперу братцу надо успеть зайти, увидимся. — Он хлопнул могучей лапой корчмаря по плечу, что того аж покачнуло.
Морро развернулся и стремительно вышел из корчмы, проталкиваясь, а скорее расталкивая, людей на своем пути.
Яркое жгучие солнце сразу начало припекать, мокрые волосы ведьмака высохли в считанные минуты. По ушам била какофония из голосов торгашей и торговок:
— Свежие пироги! С капустой и без детишек.
— Мед липовый, гречишный, в сотах и наливом. Воск для свечей!
— Мазь от сыпи и гнойников, если пихнул не туда!
— Свежий сыр, молоко, творог и простокваша.
Морро прикрыл уши от терзающих похмельную голову голосов. При дневном свете он увидел, что льняная рубаха, которая была белой еще в начале недели, стала желтовато-серой и вся в жирных пятнах. «Так дело не пойдет» Подумал ведьмак , снял на ходу, похожую на половую тряпку, рубашку, и бросил ее в большую лохань женщине, которая в поте лица терла мокрые тряпки о стиральную доску.
— Эй! — Прокричала недовольная баба, поднимая глаза на ведьмака.
— Не бухти, дорогуша, отдашь мужу взамен этой. — Морро подошел к бельевой веревке и снял с нее свеже постиранную, еще чуть-чуть влажную рубаху. — Хотя нет, я потом и свою заберу, твой муженек мне еще двадцать медяков должен.
Женщина поправила косынку и ничего не ответила, лишь сердито покачала головой, ведьмак улыбнулся, подмигнул и продолжил путь вдоль разноцветных деревянных домов. Столько выпитого спросонья пива дало о себе знать, Морро остановился у одного из сараев по мелкой нужде. Жаркое небесное светило припекало и ведьмака постепенно начало развозить на старые дрожжи. Наверное, каждый житель Нижнего Пестроцветья знал старого ведьмака, Морро медленно брел хмельной походкой вниз по улице, отовсюду с ним здоровались местные, справляясь о его здоровье и обсуждая невыносимую жару. Извилистая улочка пошла в горку и, наконец, ведьмак оказался у большого двухэтажного дома с круглой дверью. Богатое, по деревенским меркам, жилище было выкрашено в нежно-бирюзовый цвет, Морро взялся за круглую дверную ручку, с массивным бойком в виде пивной бочки, и трижды сильно ударил. Из-за двери послышались глухие быстрые шаги, заскрипела щеколда и тяжелая дверь открылась. На пороге стоял человек, как две капли воды похожий на Иво, но в других штанах и дорогой шелковой рубашке.
— О! Здорово, прадед! — Мужчина распахнул руки готовясь к объятиям.
— Привет, жулье. Сколько тебе говорить, чтобы не называл меня так? Я для тебя мастер или мастер Морро, но не прадед, не дедушка и уж точно не дед. Даже не думай лезть ко мне со своими телячьими нежностями. — Морро аккуратно отодвинул улыбающегося мужчину с пути и вошел в дом.
— Вот, держи. — Ведьмак достал из кармана десять монет. — А теперь тащи мои мечи.
