Читаем без скачивания Скандальный поцелуй - Джулия Лонг

«Слишком много блеска», – решил Майлс, собираясь отвернуться.

Тут она подняла лицо к свету – и время словно остановилось. Да и сердце его, казалось, замерло. К счастью, спустя несколько секунд оно вновь забилось, но уже куда более энергично, чем раньше.

А затем его посетили нелепые романтические фантазии.

Его ладони жаждали обхватить ее лицо с широким чистым лбом и упрямым подбородком. У нее были кошачьи глаза – огромные и слегка раскосые, лазурные, как безмятежное южное море (Майлс не мог поверить, что ему приходят в голову столь поэтические эпитеты). Ее изящно изогнутые темные брови придавали лицу лукавое выражение, а волосы… Язык не поворачивался назвать их каштановыми. Шелковистые и блестящие, они отсвечивали медными искорками.

Но девушка не замечала его пристального взгляда. И никто другой не замечал из-за толкотни в зале. А спустя несколько мгновений прекрасное видение, нарушившее его душевный покой, проследовало вместе со своими друзьями дальше и скрылось из виду.

Выходит, это – не поэтическое преувеличение. От некоторых женщин действительно перехватывало дыхание. Не считая весьма энергичных упражнений в постели, которые он проделал позапрошлой ночью с миссис Доувкот – в этот момент она подавала ему едва заметные, но недвусмысленные знаки веером, – ни одна женщина не оставляла его запыхавшимся до сего момента.

Майлс проигнорировал ее сигналы и уставился туда, где только что находилась незнакомка.

– Кто эта девушка в голубом? – проговорил он со скучающим видом.

Албемарл был счастлив просветить его.

– Это мисс Синтия Брайтли. Бойкая девица, как я слышал. Хотя… Не очень-то по-джентльменски повторять сплетни. Но она – украшение сезона. Без нее было бы скучно. Впрочем, есть еще Вайолет, слава Богу… О, прошу прощения, Редмонд. Надеюсь, вы не станете вызывать меня на дуэль из-за вашей сестры. Говорят, у мисс Брайтли нет ни состояния, ни семьи, зато есть… все остальное, как вы видели. Кстати, довольно модно быть влюбленным в нее.

Вот как? Значит, этот феномен уже открыт. А как настоящий ученый, Майлс ощутил раздражение.

– Хотите, чтобы вас представили? – догадался Албемарл. – Моя сестра могла бы…

Но Майлс уже исчез – пробирался через бальный зал.

Хотя Майлс был знаком с большинством встречных, он так сосредоточился на своей цели, что не узнавал никого из них. На всем пути через эти джунгли из шелка и муслина на его губах играла легкая улыбка, служившая извинением тому факту, что его безупречные манеры возвращались к нему так же медленно, как и нормальный цвет лица.

И все это время его сердце оглушительно билось.

Наконец он снова увидел эту яркую вспышку – наверняка ее платье было соткано из крыльев феи. Но Майлс был слишком очарован, чтобы ужаснуться столь пошлой метафоре (наверное, все влюбленные мыслят штампами).

Он замедлил шаг. Неужели столь странная смесь эмоций – любовь?

Такая мысль его не слишком обрадовала. Но это было интересно, а Майлс ценил «интересное» более всего на свете.

Теперь он находился достаточно близко от девушки, чтобы оценить ее профиль, словно предназначенный творить с мужскими сердцами самые драматические вещи – останавливать их, красть и разбивать. А ее нижняя губа – пухленькая и бледно-розовая – возбуждала более земные мысли, отозвавшиеся в его чреслах. Лицо красавицы, позолоченное сиянием свечей, разрумянилось от духоты. Несколько прядей волос, выбившихся из прически, казалось, намеренно притягивали взгляд к ее изящной шее и кремовым выпуклостям груди, выступавшим из вызывающе глубокого выреза.

И тут он услышал ее голос – веселый, женственный, удивительно зрелый и уверенный. Она говорила негромко, и ее собеседница – кажется, мисс Лиза Стэндшоу – взяла ее под руку, подавшись ближе, чтобы лучше слышать.

К несчастью, у Майлса был на редкость хороший слух.

– У лорда Финли – годовой доход тридцать тысяч фунтов и золотистые волосы, но его мамаша – сущая мегера. Хотя не такая уж это большая плата за тридцать тысяч фунтов. Как ты считаешь, Лиза? Он немного беспутный, но неплохой танцор. И уже пригласил меня на два танца – оба вальсы! Граф Борленд слишком толстый, но это можно пережить, учитывая титул, деньги и замки, которыми он владеет, – как по-твоему? А мистер Лайон Редмонд очень красив и богат, правда? Я слышала, что по сравнению с Редмондами Крез – жалкий нищий. Говорят, он влюблен по уши в Оливию Эверси, но отношения между их семьями такие же теплые, как между Монтекки и Капулетти. Уверена, их отцы никогда не допустят этого брака, так что давай внесем его в список. Надо, чтобы кто-нибудь представил меня ему.

– Оливия Эверси – не конкурентка тебе, Синтия, – отозвалась ее собеседница. – Мы найдем кого-нибудь, кто тебя представит. Сегодня здесь Майлс Редмонд. Второй сын Редмондов. Кстати, он тоже не женат. Хочешь, представлю?

– Майлс Редмонд?.. А, тот смуглый верзила в очках?! – ужаснулась Синтия. – Он написал какой-то трактат о насекомых, не так ли? Боже, Лиза, ты рехнулась? – Она шутливо стукнула подругу веером по плечу. – Почему я должна довольствоваться скучным вторым сыном, когда могу заполучить наследника?

Они засмеялись, и их смех был таким же мелодичным и звонким, как весенняя капель.

Майлс осторожно попятился, незамеченный.

Он сделал шаг, другой, третий – и врезался в невысокую колонну, поддерживающую статую в греческом стиле. То был Геркулес, совершающий что-то героическое со львом.

На мгновение Майлс уподобился статуе в своей абсолютной неподвижности.

Но первоначальный шок быстро сменился некоторым подобием веселья. Каким же он был простаком во всем, что касалось женщин! Он даже представить себе не мог, что столь холодная расчетливость могла уживаться в такой очаровательной головке. Майлс был поражен, огорчен… в каком-то смысле доволен своим открытием. С этого момента он стал по-новому смотреть на женщин, пытаясь уловить в их глазах направление мыслей. И танцевал с ними так, словно прижимал к себе связку гранат. Женщины стали интереснее ему – не столько тем, что говорили, сколько тем, о чем умалчивали.

Только потом он осознал, какие тектонические сдвиги вызвал в его душе этот эпизод. Он очень с тех пор изменился.

Если бы кто-нибудь сказал в прошлом году Синтии Брайтли, что она будет благодарна за предложение провести часть воскресного вечера в захолустном заведении, названном в честь домашней скотины и растения, она бы расхохоталась в ответ. А затем похлопала бы предложивших ей такое по руке и посоветовала бы не злоупотреблять миндальным ликером. В прошлом году все вечеринки предполагали избыток всего, включая и ликер.

Но ей всегда везло больше, чем она заслуживала, и на этот раз удача явилась в виде странной дружбы с Вайолет Редмонд – очаровательной, бесшабашной и озорной. Кроме того, Вайолет обладала даром совершать непредсказуемые поступки и создавать драматические ситуации на пустом месте – дар, которым Синтия восхищалась, поскольку и сама была склонна к проказам. Как-то раз Вайолет, поссорившись с ухажером, пригрозила, что бросится в колодец, и даже перекинула одну ногу через край, прежде чем ее оттащили. Поговаривали, будто однажды она вызвала на дуэль мужчину. И хотя она ясно дала понять, что еще не встретила никого подходящего, чтобы задуматься о браке, это не мешало ей поощрять каждого встречного – от лондонских аристократов до жокеев.

А когда высший свет разжевал Синтию и выплюнул, Вайолет пригласила ее на двухнедельный загородный прием, который должен был состояться в ее родительском доме в Суссексе.

Синтия не сомневалась, что приглашение это продиктовано наполовину дружбой и наполовину озорством, но она была не в том положении, чтобы беспокоиться по такому поводу, и собиралась извлечь из ситуации максимум выгоды.

Со своей инстинктивной тягой к веселью мигом приметила столик в пивной, где сидели два ослепительно красивых молодых человека. Один из них был Колин Эверси, известный своим беспутством и недавно женившийся – о чем до сих пор писали газеты, – второй же, судя по всему, находился в явном подпитии. Женщина с гладкими черными волосами – жена Колина? – улыбнулась стройной девушке, которая подошла к их столику и принялась собирать пустые тарелки и пивные кружки с проворством опытной барменши. Но девушка не сочла нужным улыбнуться в ответ. Вскоре она вернулась за стойку, где пожилой мужчина дернул ее за косу и вручил метлу. И тут девушка вдруг улыбнулась – конечно же, это были отец и дочь. Синтия тотчас отвернулась, почувствовав себя неловко; отношения этих двоих походили на язык, которого она никогда не знала, поскольку вообще не имела семьи.

– Готорны, – сообщила Вайолет, проследив за ее взглядом. – Нед и его дочь Полли. Готорны владеют «Свиньей и чертополохом» уже не одно столетие.

Вайолет сделала вид, что не заметила Колина Эверси, и потащила Синтию к столику, за которым сидели двое мужчин с шахматной доской и с аккуратно расставленными на ней черными и белыми фигурами и еще один, помоложе, – крупный, смуглый, со строгим выражением лица и в очках.