Читаем без скачивания Скандальный поцелуй - Джулия Лонг

– Готорны, – сообщила Вайолет, проследив за ее взглядом. – Нед и его дочь Полли. Готорны владеют «Свиньей и чертополохом» уже не одно столетие.

Вайолет сделала вид, что не заметила Колина Эверси, и потащила Синтию к столику, за которым сидели двое мужчин с шахматной доской и с аккуратно расставленными на ней черными и белыми фигурами и еще один, помоложе, – крупный, смуглый, со строгим выражением лица и в очках.

«Ах да, конечно… Старший брат Вайолет, мистер Майлс Редмонд. Он… имеет какое-то отношение к насекомым», – смутно припомнила Синтия.

Увидев свою сестру, приближавшуюся вместе с Синтией Брайтли, Майлс замер. Он ни разу не видел Синтию с того вечера и, естественно, не сказал никому ни слова о том, что услышал. Но в тот сезон она была предметом светских сплетен – неизменно присутствовала в бесконечных разговорах, которые велись в клубах и салонах. Он слышал о безрассудных гонках экипажей, где победителю доставались все вальсы мисс Брайтли, слышал о томах чудовищных стихов, что слагались в ее честь, и о бесчисленных пари, которые заключались в «Уайтсе» относительно того, кто же в конечном итоге добьется ее руки.

Множество мужчин осаждали ледяную мисс Синтию Брайтли, и она поощряла все это – так по крайней мере говорили, отчасти осуждая ее, отчасти восхищаясь ею.

Майлс выпивал в «Уайтсе», когда узнал о ее помолвке с графом Кортлендом, наследником огромного состояния. Хотя эта новость не имела к нему никакого отношения, она странным образом подействовала на Майлса – он был озадачен и неприятно удивлен. Но тут же, как истинный джентльмен, всегда готовый совершить правильный поступок, присоединился к общему тосту за удачу Кортленда. Он пил всю ночь, пытаясь заглушить странную пустоту в груди, и в конце концов его вынесли из «Уайтса».

Вайолет и мисс Брайтли почти добрались до них. Майлс же уставился на пальцы сестры, сжимавшие руку Синтии. Он все еще не мог ясно мыслить, хотя обычно его мысли текли так же свободно, как кровь по жилам.

Впрочем, ему удалось встать – благодаря хорошему воспитанию. Кук и Калпеппер тоже поднялись.

Не решаясь взглянуть на Синтию, Майлс устремил красноречивый взгляд на свою неуправляемую сестру.

– Я не могу обманывать тебя, Майлс, когда ты на меня так смотришь, – посетовала однажды Вайолет. – Это как смотреть в глаза собственной совести.

Майлс тогда рассмеялся. Он умел смеяться, и его братьям и сестре нравилось смешить его.

Но он являлся, пожалуй, единственным человеком, способным заставить Вайолет испытать раскаяние. Отец был к ней снисходителен, Лайон, которого она боготворила, баловал ее, Джонатан дразнил, а их мать приходила в отчаяние от ее выходок. Майлс же был единственным, кто присматривал за ней.

Он имел особый талант присматривать за тем, что любил.

Озорные искорки в глазах Вайолет слегка померкли.

Вот так-то лучше.

– Добрый вечер, джентльмены, – произнесла она приятным голосом, чуть менее радостным, чем могло бы быть, если бы Майлс не осадил ее строгим взглядом. – Я хотела бы представить вам мою дорогую подругу мисс Синтию Брайтли.

Майлс едва удержался, чтобы не фыркнуть при слове «дорогая».

Восхищение на лицах двух заядлых шахматистов было очевидным и трогательным. Они были привязаны к Вайолет – знали ее с младенчества и восхищались ее проделками, – но мисс Брайтли они видели впервые. С минуту они взирали на нее с безмолвным восторгом, прежде чем отвесить поклоны и вежливо поприветствовать обеих девушек.

«Что ж, красота подобна королевскому званию, – подумал Майлс. – Она требует поклонения, а также вызывает благоговение, неприятие и подобострастие – все одновременно. Конечно, все хотят занимать место при дворе – независимо от того, какие чувства испытывают к монарху. Но Синтия – не настоящая красавица. У нее слишком большие глаза и слишком полные губы».

К сожалению, аналитический подход никак не повлиял на то, что происходило с телом Майлса.

Потому что пришла его очередь склониться над рукой мисс Брайтли.

Когда же Майлс снова выпрямился, ему опять пришло в голову, что он не столько видит, сколько чувствует ее. Чувствует так, что даже его кожа, казалось, горела.

Синтия не выказала никаких признаков узнавания, но он ощущал исходившее от нее обаяние – оно обволакивало его словно кокон, и он сразу понял, что оно направлено на него.

Майлс был мужчиной, но не дураком. И если Синтия Брайтли здесь, в Суссексе, к тому же – без мужа или жениха…

Значит, в Лондоне случилось что-то непредвиденное.

Это умозаключение, видимо, отразилось в его глазах, потому что ее глаза чуть потемнели.

Майлс напомнил себе, что он всегда ее недолюбливал. Эта мысль помогла ему взять себя в руки. В конце концов – он Редмонд. Поэтому его манеры безупречны, как выдержанный коньяк, и так же инстинктивны, как дыхание. И он наверняка сумеет сказать что-нибудь разумное и любезное.

– Мне нужно идти, – пробурчал Майлс и, повернувшись, двинулся к бару.

Четыре рта приоткрылись в безмолвном «О» за его спиной.

Майлс был не менее удивлен, чем все остальные. Он испытывал головокружение – словно толкнул маятник, а тот сбил его с ног, вместо того чтобы отклониться.

Тем не менее он целеустремленно пробирался между посетителями и наконец приблизился к своему младшему брату Джонатану, стоявшему у бара. Тот что-то сказал Полли Готорн, заставив ее хихикнуть. Это был хороший признак, поскольку Полли, как почти каждая женщина в Пенниройял-Грин в возрасте от семнадцати до восьмидесяти лет, была влюблена в Колина Эверси и восприняла его женитьбу близко к сердцу (Майлс давно уже заметил, как она бросала мрачные взгляды на жену Колина).

Очевидно, Полли была недостаточно проворна, когда наливала пиво. Потому что Джонатан нервно постукивал рукой по стойке бара. Он обернулся, и что-то в лице Майлса заставило его приподнять брови.

– Как это понимать? – поинтересовался Майлс. Он кивнул на мисс Брайтли и потянулся за своим плащом, висевшим на крючке у двери.

Майлс помедлил, увидев накидку Синтии, висевшую рядом. Это была самая обычная накидка – из серой шерсти, явно не новая, – но казалось, она обладала какой-то странной притягательностью.

Тут Джонатан взял у Полли свое пиво и сделал долгий шумный глоток, прежде чем тихо ответить:

– Не могу сказать точно. И Вайолет тоже не в курсе. Но я сопровождал их обеих из Лондона, и говорят, там была дуэль. Дело не стали предавать огласке – в конце концов, она была помолвлена с наследником графа Кортленда. Знаю только, что помолвка расторгнута, а она, похоже, стала неприкасаемой в Лондоне. Говорят, все отвергли ее, но никто толком не знает причины. А спрашивать у нее – это было бы не по-джентльменски. Я, во всяком случае, не пытался. Мне она нравится. С ней весело, – с беззаботной улыбкой добавил Джонатан. – Ручаюсь, Вайолет заманила ее сюда, чтобы устроить какую-нибудь проделку и дать ей шанс пообщаться с богатыми холостяками. Будь осторожен старина! Мисс Брайтли приехала по твою душу, – закончил брат жизнерадостным тоном. И тут же согнул указательный палец наподобие рыболовного крючка, сунул его в рот и потянул, вытаращив глаза.

Его смех еще не затих, когда Майлс распахнул дверь пивной. С грохотом захлопнув ее за собой, он зашагал по холмистой почве Суссекса.

Внезапно он ощутил ностальгию по более понятным ему опасностям бразильских джунглей.

Глава 2

Добравшись до дома, Майлс вручил свою шляпу и трость одному из слуг в роскошной ливрее и помедлил в холле, выложенном черно-белой мраморной плиткой, пытаясь представить себе настроение, с которым его предки проходили через эту дверь – хмельные после ночи, проведенной в трактире, ликующие после победы в сражении, скорбящие после похорон в местной церкви или только что обвенчавшиеся, предвкушающие брачную ночь. Рассказывали даже, что один из его передков пришел домой и пустил себе пулю в лоб.

Ему вдруг пришло в голову, что он впервые в жизни не имеет понятия, что чувствует. Всю свою жизнь он стремился к познанию окружающего мира, спокойно, методично и неумолимо разгадывая его тайны.

Но никогда прежде он не был загадкой для самого себя.

Майлс посмотрел на лестницу. Он мог бы подняться наверх, велеть своему камердинеру упаковать вещи и сбежать в Лондон, где он снимал квартиру.

Майлс уже сделал несколько решительных шагов к лестнице, но мысль о предстоящем прибытии леди Мидлбо заставила его замедлить шаг. Яркая брюнетка с роскошной фигурой, замужняя и скучающая, каким-то образом узнавшая о его сексуальных талантах и достаточно дерзкая, чтобы сообщить ему о своих намерениях, она была достаточно умна, так что сумела получить от его матери приглашение на этот прием. Одно только мысль о том, что сулила связь с ней, буквально пригвоздила Майлса к полу. В ней было все, что он находил желанным в женщинах.