— Артур Тигранович, простите, — все еще не унимается Слава. — Вы все не так поняли, она же не просто мой бухгалтер, — кажется он злится. — Она жена моя.
— Ты думал, если приходить на переговоры со шлюхами, то я не пойму, что твой отчаянный бухгалтер, рвущий за тебя свою аппетитную попку — это твоя жена? Понял я все прекрасно, — он снова окидывает меня своим темным взглядом. — Мне было очень любопытно глянуть на эту храбрую портняжку, требующую у моих бухгалтеров говорить со мной лично.
— Ну вот и глянули, — тараторит Слава и снова подается к нам. — Теперь я ее домой заберу…
— Нет! — почти взвизгиваю, отстраняясь.
— Кажется твоя бесстрашная малышка предпочитает мою компанию, — Артур как-то недобро ухмыляется.
— Но она моя жена, — цедит Слава, и я чувствую, как в коридоре нарастает напряжение.
— Тем лучше, — холодно пожимает огромными плечищами кредитор моего мужа, явно наплевав на то, что у Славика от натуги сейчас глаза из орбит вывалятся. — Мне как раз нужна была гарантия на выплату долга. Вот пусть эта разговорчивая птичка теперь посидит в моей клетке и пощебечет мне на ухо все обещания, что по телефону давала. А ты уж постарайся их выполнить.
— Лера, — кажется Слава все еще надеется разбудить мою благоразумность.
А мне в свою очередь начинает казаться, что я уже вовсе не влияю на ситуацию. И я взгляда оторвать не могу все еще сжимающего мою талию мужчины. Ему явно не нравится, что Слава обращается ко мне, а не к нему:
— Оставь девочку, — пресекает он дальнейшие разговоры. — Очевидно ты ее нехило расстроил, — он кивает Славе за спину, туда, где нервно мельтешит любовница моего мужа. — Спасительница твоя свой выбор сделала. Я его принял. Тебе тоже придется. Хотя понимаю, такой клад терять непросто. Ценить надо было.
А вот это приятно. Я снова расслабляюсь в чужих руках. Слезы душат. Незнакомый мужик оценил меня выше, чем родной муж!
— Пойдемте, Артур, — предлагаю сама, не в силах больше смотреть в глаза предателя.
Выбираюсь из неловких чужих объятий и шагаю в сторону выхода из вип-зоны.
— Лера! — слышу голос мужа, но не оборачиваюсь. — Если сейчас уйдешь, между нами все будет кончено!
Между нами и так все кончено, идиот. Ты променял меня на одноразовую шлюху. И судя по словам того же Артура — сделал это не в первые…
Но вслух я этого не говорю. Вообще ничего не говорю. Молча прохожу по коридору, затем миную шумный зал бара, и выхожу на улицу, буквально затылком ощущая, как едва знакомый мужчина следует за мной.
Как же больно…
— Спасибо вам, — говорю сдавленно, стараясь не разрыдаться теперь еще и при этом Артуре.
Ни хочу ни перед кем унижаться. Хочу просто поскорее остаться наедине с собой, и дать наконец волю эмоциям. Меня буквально пошатывает от температуры и измотанности.
— За что же? — Артур ровняется со мной, прикуривает сигарету, и выпускает облако дыма, глядя прямо перед собой.
— За то, что сказали ему, — всхлипываю. — За то, что помогли уйти… Спасибо и…
— Тебе не за что меня благодарить, — холодно говорит он, стряхивая пепел. — И если ты наивно полагаешь, что это был жест доброй воли, то спешу тебя разочаровать. Я благотворительностью не занимаюсь…
Глава 3
— В смысле? — непонимающе поворачиваюсь к нему.
Черные глаза скользят по моему лицу:
— Признаться, я вовсе не так тебя представлял, Ле-ра, — он так непривычно-выразительно произносит мое имя, будто пробует на вкус. — Думал, что ты страшная, как атомная война, раз он шлюх с собой на переговоры таскает, а тебя только по телефону заставляет отдуваться. А ты оказалась очень даже ничего, — под его пристальным взглядом мне становится неловко. — Замученная, правда. Неухоженная. Но это быстро поправимо в правильных руках. Эдакий неогранненый бриллиант.
Ощущение, что он оценивает меня, как какой-то товар на рынке. От неловкости глубже кутаюсь в свой пуховик. Лицо обдает жаром, надеюсь только от температуры, а не от смущения из-за сильно сомнительных комплиментов левого мужика.
— Уж не знаю, чьи там руки вы сочли для меня «правильными», однако я больше ни в чьих руках не нуждаюсь! — вздергиваю подбородок. — Спасибо за помощь. И до свидания, — голос звенит от напряжения, ведь у меня стойкое ощущение, что так просто уйти мне теперь не удастся.
Шагаю в противоположную от Артура сторону, но путь тут же преграждают его бугаи, подтверждая мои опасения.
— Я вроде ясно сказал, Лерочка, — рокочет голос за спиной, вызывая мурашки ужаса по всему телу. — Я благотворительностью не занимаюсь. И очевидно, в виду вашего с мужем неминуемого развода, больше при нем не будет столь самоотверженного бухгалтера, которому я мог бы доверять возврат долга.
От возмущения резко разворачиваюсь лицом к нахалу, чтобы высказать ему все, что о нем думаю, но он оказывается слишком близко, настолько, что я чувствую запах дорогого табака и терпкого парфюма. Заикаюсь от неожиданности:
— К-какого еще нем-минуемого развода?! — возмущаюсь, хотя и понимаю прекрасно, что он прав — развод неизбежен. И от того злюсь еще сильнее. Слишком больно. — Да с чего вы взяли?! Какое вам вообще дело до чужой личной жизни, что вы тут ставки беретесь делать?!
Он на секунду прикрывает глаза:
— Пахнешь охуенно, — вдруг выдает вместо ответа.
Отшатываюсь в ужасе, но тут же подпираю спиной его амбалов, и возвращаюсь обратно. Уж лучше один хамовитый, но относительно известный мне мужик, чем два совсем неизвестных:
— Мои отношения с мужем, как и мой запах, не имеют к вам ровным счетом никакого отношения, — чеканю, стараясь звучать и выглядеть максимально неустрашимой. А саму трясет всю. Еще сильнее, чем до этого.
Мерзавец самоуверенно хмыкает:
— В живую ты еще интересней, чем по телефону. Как минимум яйца у тебя всяко побольше, чем у твоего муженька, — он вдруг ловит локон моих волос и по-хозяйски заправляет мне его за ухо. — Вот только, знаешь ли, яйца таким нежным девочкам вовсе не идут. Такие как ты созданы для того, чтобы их любили, — придвигается ближе к моему уху. — Преимущественно ночами. Горячо. И порой даже жестко. До пронзительных стонов.
Чувствую, как лицо горит. Рот сам собой открывается от смущения и возмущения. А глаза того и гляди из орбит вывалятся. Да мне собственный муж никогда подобных наглостей не говорил!
— Да ч-что в-вы… — выдавливаю едва дыша. — Я вообще-то замужняя женщина! А вы такие пошлости…
— Лер, давай не будем обманываться, — пресекает он строго. — Мы оба понимаем, что ты слишком гордая девочка, чтобы простить мужу подобное унижение. Значит развод, по сути, уже вопрос решенный. И ты это понимаешь не хуже моего. Только признать почему-то не желаешь.
— Допустим, — цежу, скрипя зубами от необходимости соглашаться с этим наглым представителем животного мира. — Это все еще не ваше дело, Артур. Вы уж меня извините, но мне правда пора идти…
— Неужели ты еще не поняла? — его пальцы сжимаются на моем запястье, обжигая кожу, и мужчина дергает меня в свои объятия, вынуждая оторопеть.
Глаза в глаза. Так близко, что даже неприлично. Но отстраниться не позволяет жёсткая рука на моей талии.
— Ч-что я должна п-понять? — смотрю в его непроницаемое лицо и боюсь услышать то, что он собирается сказать. Кажется, я вполне догадываюсь.
Он снова прикрывает глаза, и глубоко вдыхает:
— Я ведь уже объяснил. Ты — моя гарантия, — кажется он теряет терпение, и теперь мне становится по-настоящему страшно рядом с этим мужчиной. — Так что, хочешь ты того или нет, но ты поедешь со мной.
Я просто стою в шоке. Хуже этот день уже точно стать не может. Меня слегка пошатывает от сюрреалистичности происходящего, только чужие руки, крепко сжимающие талию не позволяют окончательно потерять равновесие.
Какого черта происходит? Это просто дурной сон какой-то…
— Да з-зачем я вам? — шепчу онемевшими губами. — Деньги, понятно. Но если Слава не вернет их, то какой вам толк от меня? На органы продать? В рабство?
