НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ.
Джоанна по-прежнему ничего не слышала, но эта безысходная мольба сама по себе возникла и отпечаталась в ее мозгу. Она попыталась пробиться к теперь отчетливо ощущаемому ею иному, мучительному присутствию, но не успела — что-то резко выхватило ее из небытия.
— Джоанна? Джоанна! Ну же, Джоанна, открой глаза!
Этот призыв был ею услышан. Он становился все громче по мере того, как ее тянуло вниз. Сначала она сопротивлялась, не поддавалась, но тяга усилилась — и она вновь стала чувствовать вес собственного тела.
Каждый нерв, каждый мускул был охвачен огнем боли, и, силясь открыть глаза, она застонала.
Ее лицо покрывала прозрачная пластиковая маска, а над ней — незнакомые лица, расцветшие улыбками. А еще выше — ясное летнее голубое небо с легкими белыми облаками. Она лежит на земле. Почему она лежит на земле?
— Она снова с нами, — сказал кто-то, обернувшись к стоящим у него за спиной. — Давайте отнесем ее в машину. — Затем обратился к ней:
— С вами будет все в порядке, Джоанна. Все будет хорошо.
Джоанну подняли. В полузабытьи она смотрела, как мимо проплывают чужие лица. Одно показалось ей смутно знакомым — только через некоторое время, уже внутри мчащейся с воем «Скорой помощи», до нее дошло, что этот человек сказал ей:
— Определенно, это счастливейший день вашей жизни. Вы дважды едва не погибли.
Когда Джоанна пришла в себя, она не могла не согласиться с Джимом. В самом деле, много ли людей хоть однажды побывали на краю смерти? Вряд ли. А она дважды стояла на краю пропасти и вот жива и на вид невредима — если не считать того, что не болит только кончик носа.
Нет, безусловно, удача на ее стороне, и она должна быть благодарна судьбе.
В больнице ее осмотрели, сняли боль, напичкали лекарствами. Врач сказал, что из невероятных испытаний этого дня она вышла, в сущности, почти без всякого для себя ущерба. Один ожог на правой лодыжке, там, куда угодил высоковольтный провод, и, конечно, неминуемый шок от остановки сердца и от усилий вновь заставить его биться.
Ей повезло, она не будет страдать от последствий того, что с ней случилось, — так ей сказали.
Но ошиблись. Потому что настала ночь, и ей приснился сон.
Глава 1
— Кэролайн?
Джоанна Флинн резко обернулась — не только потому, что на плечо ей легла чья-то рука; ее поразила неожиданная интонация человека, назвавшего ее чужим именем. Изумление, недоверие и что-то еще, что она не столько услышала, сколько почувствовала.
— Нет, — ответила она. И добавила, тронутая выражением его лица:
— Мне очень жаль.
Мужчина со светлыми рыжеватыми волосами и голубыми глазами, из которых постепенно уходило потрясенное выражение, снял руку с ее плеча.
— Нет, — медленно произнес он, — этого не может быть… Простите меня. Простите. Но вы так похожи… — Он замолчал, качнул головой, уже полностью придя в себя, вежливо улыбнулся — мол, извините за беспокойство, и пошел дальше.
Джоанна смотрела ему вслед с чувством смутной тревоги, причин для которой не было никаких. Умом она понимала, что люди все время путают кого-то с кем-то, и если раньше с ней такого не случалось, и вдруг случилось сегодня, то это еще не повод для волнений. Но потрясенное лицо окликнувшего ее человека застыло перед глазами. Незнакомец уже скрылся из виду, а она все стояла на почти пустынной улочке Атланты, под жарким сентябрьским солнцем, стараясь успокоиться. Наконец, отогнав дурные мысли, Джоанна продолжила путь на работу — в одну из частных библиотек города.
Это простая случайность, уговаривала себя Джоанна. Занесем ее в колонку жизненных странностей, начало которой два месяца назад положила авария. С тех пор эта колонка постоянно пополнялась. В ней накапливались записи о чем-то на первый взгляд весьма незначительном, как, например, постоянное беспокойство, вообще-то для Джоанны нехарактерное, чувство смутной, все возрастающей тревоги, нервозность, вскипающая вдруг, без видимого повода.
Но главное — сон. Вот его никак нельзя было отнести к вещам незначительным. В первый раз этот сон приснился ей в ночь после аварии. С тех пор он постоянно повторялся. Всегда один и тот же, он являл собой некую последовательность образов и звуков, которые следовали друг за другом в неизменном порядке. В этом не было ничего изначально пугающего, но отчего-то каждое утро Джоанна просыпалась с колотящимся сердцем и перехваченным от страха горлом. Ее не покидало чувство, будто что-то где-то не так и надо действовать как можно скорее. А если промедлить, то… случится непоправимое.
Она не знала, что именно, но несомненно это должно быть ужасно.
Такая неопределенность сводила с ума. Казалось бы, ну сон — и сон. Всего лишь бессвязное порождение дремлющего сознания. Джоанна никогда не придавала большого значения снам, и ей бы очень хотелось не обращать внимания и на этот. Но не получалось.
Ее врач сказал, что причудливых сновидений следовало ожидать: ее ударило током такой силы, что произошла остановка сердца. Мозг подвергся воздействию мощнейших электрических импульсов — напряжение высоковольтной линии составляло многие тысячи киловатт. Совсем без последствий это остаться не могло, но врач был уверен, что всерьез беспокоиться не о чем.
Джоанна хотела бы полностью разделять его уверенность, но…
Сначала — оглушительный рев океана, перекрывающий все другие звуки. Затем — красивый дом, одиноко высящийся над морем. Дом вызывает у нее противоречивые чувства: восхищение и гордость — и в то же время беспокойство и страх; в этих чувствах хочется разобраться, но ее неодолимо влечет прочь, и дом отдаляется, тает в тумане. Ярко раскрашенная карусельная лошадка, покачиваясь, кружится на блестящем медном штыре, словно бы под музыку, не слышную Джоанне. Пахнет розами; краем глаза она видит вазу с цветами. Рев прибоя резко стихает, становится слышно громкое тиканье часов. Джоанна проходит мимо мольберта и ускоряет шаги, потому что нужно успеть… Нужно найти что-то… Услышав всхлипывания, она бежит…
Джоанна резко села в постели, выбросив руки вперед. Она дрожала. Сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки, воздух с трудом прорывался сквозь сжатое судорогой горло. Весь мир окутывала холодная черная пелена страха, боль и печаль были почти невыносимы.
Она постаралась успокоиться. Медленно опустила руки, внушая себе, что это просто сон. Всего лишь сон. Охватившие ее бурные чувства потихоньку отступали, оставляя после себя уже привычное смутное томление.
Сон стал иным, точнее, изменилось его воздействие на Джоанну. Теперь страх, и боль, и тревога, переживаемые ею, были куда более сильными, чем раньше. И еще невыносимее стало сознание того, что действовать надо немедленно. Она откинула одеяло и спустила ноги с кровати, чуть посидела, словно пытаясь понять, что с ней и куда она стремится, потом все-таки встала. В конце концов, уже утро — хотя и очень раннее. Половина шестого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
