Читаем без скачивания Таня Гроттер и колодец Посейдона - Дмитрий Емец

Выпалил и грустно подумал: «Ну что я за кладбище эрудиции? Разве так можно?»

Жикин торопливо придвинулся к Шурасику. В зеркале, которое недавно беспощадно пересмеивало тибидохского ботаника, отразился его точеный профиль.

– Слушай, э-э, Шурасик… Я всегда хорошо к тебе относился, был твоим единственным другом!

– Ты был моим другом? М-да… Короче, чего тебе надобно, старче?

– Ты не поможешь мне пройти тест этого идиота Теофедулия? Ответы там напишешь за меня, а?

Шурасик с насмешкой уставился на Жикина:

– Кто-то из нас двоих явно перегрелся! И этот кто-то не я!.. Думаешь, Теофедулий ничего не предусмотрел против списывания? Он усилил тест заклинанием множественности. Теперь оно имеет восемьсот только непосредственных воплощений, не считая воплощений Потусторонних Миров. Столько же воплощений в Аиде и Эдеме. Ну-с, какова вероятность того, что нам с тобой достанется один вариант?

– А вдруг повезет! Я в свою звезду верю, – нерешительно предположил Жикин.

– Допустим. Но все тесты раздаются на одновзглядной бумаге. Ты в курсе, что такое одновзглядная бумага? Для всех, кроме тебя, она будет казаться абсолютно чистой, хоть ты сожги ее с досады. Вопросы проявятся для проверки только после того, как к тесту будет приложен личный перстень Сарданапала. Ну и, разумеется, Зуби на всякий случай натянет десяток страховочных заклинаний. И Поклеп будет шастать между рядами… – сказал Шурасик.

С удовольствием садиста он наблюдал, как лицо Жикина скукоживается и приобретает клянчащее выражение профессионального нищего. Жикин кинулся к нему и принялся трясти его за майку.

– Шурасик, придумай что-нибудь, я умоляю! Если я не наберу достаточного балла, мне поставят в аттестате штамп условной магической пригодности. С ним меня ни на одну нормальную работу не возьмут! Только работать сутки через трое в пункте приема кувшинов из-под джиннов. По закону подлости такие пункты устраивают или в пустыне Сахара, или в Антарктиде. Или придется таскать чемоданы за какой-нибудь дремучей ведьмой, которая едет на Лысую Гору заказывать себе новый парик и самозахлопывающиеся алмазные челюсти! Ну сделай что-нибудь!

Шурасик назидательно воздел к потолку палец.

– Во-первых, убери щупальца! Во-вторых, помочь тебе невозможно. Теофедулий предусмотрел все, что только можно было предусмотреть. Во всяком случае, на тот момент, когда этот тест составлялся.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Жикин.

– Ну тесту уже много столетий. Магия с тех пор чуток усовершенствовалась, и если очень хорошо подумать…

– Подумай, Шурасик, прошу тебя!

– Ну что тут можно предпринять? Да ничего… Хотя чисто теоретически заклинание множественности можно перекрыть заклинанием усиления вероятности Кекуса Кровавого, которое он применил в битве магов у Волосатой Реки. Правда, для этого придется узнать, где именно ты будешь сидеть, и нарисовать внизу на столешнице семнадцать взаимосвязанных рун… Одновзглядную бумагу можно провести… э-э… скажем, заблаговременным применением магии второй сущности.

– Второй сущности? – переспросил Жикин.

Шурасик сострадательно уставился на него.

– Что я слышу, Жика? Сдается мне, ты недостаточно внимательно читал труды Ферапонта Элегиуса III, известного также как Азиатский узник. Разумеется, трудов Ферапонта нет в школьной программе, они крайне занудны даже для меня, существуют в единственном свитке, и вообще создавались в седьмом веке, но не знать их непростительно!

– Я их знаю, только мне напрягаться влом! А что он такое накорябал, этот Ферапонт Элегиус?

Шурасик прищелкнул языком.

– Фу, какой ты прозаичный! Ты явно не догоняешь свободное парение моей мысли!.. История жизни Ферапонта крайне поучительна, друг мой Жика… Это был авантюрист, поэт и ученый. Три в одном, как пишут на лысегорских отвертках. В них, кроме часов, встроен датчик вампиризма, который глючит на вурдалаках и срабатывает на родную бабушку. Ферапонт отправился в Азию изучать секретные маготехники, разозлил бабаев, которые, собственно, и держали их под секретом, был схвачен и провел в темнице сто семьдесят два года, охраняемый пятью глухонемыми неподкупными стражами. Правда, потом оказалось, что вместо Ферапонта все эти годы – ха-ха! – в темнице просидел правитель бабаев султан Максуд. Ферапонт изыскал способ поменяться с ним телами и преспокойно изучал маготехники, находясь в чужом теле и совершая экскурсионные вылазки в султанский гарем. Узнав все, что ему надо было, он освободил свое прежнее тело особо изданным приказом, вновь переселился в него и благополучно скрылся. Позднее он написал труд, тот самый, Жика, тот самый…

– Про вторую сущность, что ли? – спросил Жикин. Его красивое лицо выразило блаженное недоумение идиота.

– Вот именно! – обвиняюще продолжал Шурасик. – Говоря упрощенным языком, магия второй сущности состоит в принятии дополнительной личности путем прохождения обряда раздвоения. Другими словами, ты переселяешься из тела в тело произвольно по собственному желанию, если владелец тела хотя бы раз – пусть даже случайно – даст тебе разрешение… При этом право выбора имеешь только ты. Другой, тот, кто дал разрешение, удовольствуется телом по умолчанию. Тем, что осталось. Понял?

– Ага! То есть ты сможешь проникнуть на время в мое дело, посмотреть моими глазами на одновзглядную бумагу, которая ничего не заподозрит, и решить за меня мой тест? – попытался уяснить Жикин.

– Умничка, Жорик! Я всегда подозревал, что ты гений!.. Только еще не факт, что я захочу переселяться в твое тело.

– Я тебя прошу, Шурасик! Все, что угодно! Я тебе всю жизнь помогал! – взмолился Жикин.

Шурасик прищурился и задумчиво повертел в пальцах карандашик, разглядывая прежде оставленные следы своих зубов.

– Ты помогал мне? Что-то я не припоминаю. Возможно, такое случалось в прошлом воплощении, когда ты был ослом, а я погонщиком ослов.

– Шу-у-урасик! Ну па-аче-ему ты та-акой! – артистически взвыл Жикин.

Шурасик встал во весь свой немалый рост.

– На колени! – велел он.

– Чего? – не понял Жикин.

– На колени! Бескорыстно пускай тебе светленькие маги помогают!

Жикин опустился на колени с такой стремительностью, словно ему подпилили ноги бензопилой.

– А теперь поможешь? Обменяешься со мной на экзамене телами? – спросил он с надеждой.

– М-м-м… Ну… возможно, что и помогу… – протянул Шурасик, задумчиво созерцая коленопреклоненного Жикина.

– Только это будет временный обмен! – быстро добавил Жикин.

– Само собой. На пять минут, и то с величайшим омерзением… И еще одно: когда окажешься в моем теле, не вздумай давить мои угри! Я этой чести никому не доверяю!

– Хорошо, клянусь, что не трону. И ты поклянись, что поможешь! – потребовал Жора.

– Предусмотрительный ты, Жикин, аж жуть! Прям тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать, – протянул отличник.

– Ну поклянись! – продолжал ныть Жорик.

– Хорошо! Будут тебе санки, будет и свисток… Разрази громус! Клянусь, что тест ты сдашь! – четко и ясно произнес Шурасик.

Жикин поднялся с колен и деловито отряхнул брюки. Он слегка удивился, что Шурасик дал такую серьезную клятву, однако долго удивляться было не в его правилах. Он уже получил согласие, а больше ему от Шурасика ничего и не нужно было. И теперь Жикин хамел на глазах.

– Договорились! Свистни мне, когда надо будет проходить обряд! Пока, Шурочка! Спокойной тебе ночи в твоей грустной комнатке, заваленной книжечками! Будь хорошим мальчиком! Меняй подгузники!

Когда за Жорой закрылась дверь, Шурасик вновь вернулся к зеркалу. Вернув обиженное отражение, он посмотрел на свое бледное некрасивое лицо, на маленький подбородок, на оттопыренные уши и неожиданно расхохотался.

– Все-таки ты дурак, Жикин… Круглый дурак! – сказал он.

Около полуночи Шурасик тщательно оделся, почистил зубы и обувь и, поразмыслив немного, вылил на себя полфлакона мужской туалетной воды «Маленький мачо». Флакон был выписан полгода назад по каталогу с Лысой Горы, но до сих пор так и не опробован. Случая как-то не было. Хотя, если верить прилагаемому сертификату, одной капли туалетной воды (до, после, в процессе или вместо бритья) было достаточно, чтобы растопить самое холодное сердце. На этикетке мелким шрифтом значилось: «Осторожно! При превышении дозировки девушки мрут от любви, как мухи! « Однако, наученный горьким опытом, Шурасик не доверял рекламе и потому превысил дозировку раз в восемь.

Закончив все приготовления, он выскользнул в коридор и осторожно, стараясь не производить шума, стал пробираться через Жилой Этаж к лестнице. По обе стороны слева тянулись двери комнат. Тибидохс жил ночной, особенной жизнью.

Из комнаты Гуни Гломова доносились вопли, звон мечей и глухие страстные удары кулака в стену. Судя по мощи ударов, они были усилены Гломусом вломусом . Потом страшный бас произнес: