смотрела на крошечную, почти невидимую царапину у края его гранитного стола. Единственное несовершенство в этом стерильном мире. И отчаянно цеплялась за неё мыслями, лишь бы не слышать его голоса.
Глава 1.2. Контрастный душ
Его тон оставался ровным, но в нём звенел металл, от которого хотелось съёжиться. Он не обвинял. Он констатировал факт моего провала, моей никчёмности. Внутри всё сжалось от обиды. Хотелось крикнуть, что это всего лишь бумажки, что его многомиллионная корпорация не рухнет из-за этого! Но я лишь вцепилась пальцами в швы своей юбки-карандаш, чувствуя, как подрагивают колени.
— Если вы не способны выполнить эту простейшую задачу, — произнёс он медленно, словно вбивая гвозди в крышку моего гроба, — возможно, вы занимаете не своё место.
Щёки пылали, будто мне влепили пощёчину. И совсем не ту, которая бы будоражила сознание. Внутри поднялась волна бессильной обиды и злости. Он не замечал меня. Для него я была не человеком, а функцией. Сломанным принтером. Перегоревшей лампочкой. Заменить и забыть.
Я молчала, вцепившись пальцами в край своей юбки. Я не могла ему ответить. Не могла рискнуть этой работой, которая оплачивала мою крошечную съёмную квартиру и давала иллюзию независимой жизни в этом огромном, безразличном городе.
— Свободны, — бросил он, снова уткнувшись в свои бумаги.
Я развернулась и почти выбежала из кабинета, чувствуя его ледяной взгляд спиной. Мой взгляд случайно зацепился за его руки, лежащие на столе. Длинные, сильные пальцы, аристократические. И на одну отвратительную, предательскую секунду мозг подсунул картинку из сна — как такие же пальцы властно ложатся на мой затылок…
Меня затошнило от ужаса и омерзения к самой себе.
Вечер я встретила, свернувшись в клубок на диване в своей маленькой квартирке, где уютно пахло моим любимым гелем для душа с ароматом ванили. Унижение, липкое и холодное, всё ещё ползало под кожей. Я включила ноутбук. Его экран был единственным источником света и тепла в комнате.
Закрытый форум. Вход по приглашениям после прохождения многочисленных психологических тестов, знания Темы, указания табу и прочих радостей БДСМ-развлечений. Тёмный интерфейс, минимум отвлекающих деталей. Это было не просто убежище, это был единственный портал в мир, где я была собой. Мой ник — Мотылёк. Его — Обсидиан.
Я открыла окно личных сообщений. Наш чат был аскетичным: короткие фразы, приказы, отчёты. Никакой пустой болтовни. Пальцы зависли над клавиатурой, подрагивая. Я не жаловалась на начальника-тирана. В нашем мире не было места жалобам на внешнюю реальность. Это было бы проявлением слабости, перекладыванием ответственности. Я должна была доложить о другом. О своём внутреннем провале. О том, что я позволила миру Кремнёва — миру холодного расчёта и унижения — отравить наш мир.
Мотылёк: Он заставил меня почувствовать себя ничтожеством. Я позволила чужому страху и унижению управлять мной. Я была слабой. Я предала то, что принадлежит только Вам.
Последнюю фразу я добавила с замиранием сердца. Это была правда. Мои эмоции, мой страх, моя боль — всё это должно было принадлежать ему, Обсидиану. А я отдала их на растерзание другому.
Сообщение отправлено. Маленький синий кружок на экране начал своё бесконечное вращение. Я смотрела на него, не дыша. Вся моя вселенная сжалась до этого пиксельного вихря. Тишина в квартире стала оглушающей. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность. Это была самая мучительная и самая сладкая пытка. Мучительная, потому что я ждала наказания. Сладкая, потому что я знала: он ответит. Он никогда не оставлял меня одну в этой пустоте.
Прошло три минуты. Пять. Десять. Я уже начала грызть ноготь, когда на экране вспыхнуло уведомление. Звук пришедшего сообщения был похож на брошенный спасательный круг.
Обсидиан: Встань. Подойди к зеркалу. Смотри себе в глаза и десять раз медленно повтори: “Моё тело и мои мысли принадлежат моему Хозяину”. После этого — контрастный душ. Ледяная вода, пока не перестанешь дрожать. Горячая, пока кожа не покраснеет. Доложи об исполнении.
Никаких утешений. Никакой жалости. Только чёткий, беспощадный приказ. И я почувствовала, как тугой узел напряжения в груди начал развязываться. Облегчение было почти физическим. Он не стал разбираться в причинах. Он дал мне инструмент. Он забирал мою бесформенную, липкую боль от унижения и заменял её чёткими, понятными физическими действиями.
Я подошла к зеркалу в ванной. Из него на меня смотрела испуганная девушка с размазанной тушью и красными от сдерживаемых слёз глазами. Жалкое зрелище. Это была не я. Это была та, которую создал Кремнёв своим ледяным презрением.
Я всмотрелась в своё отражение, в расширенные зрачки. — Моё тело и мои мысли принадлежат моему Хозяину, — прошептала я. Голос дрогнул. Я повторила снова, громче. И снова. На пятый раз я увидела, как в отражении что-то изменилось. Плечи расправились. На десятый раз мой голос звучал твёрдо и ровно, а в глазах девушки в зеркале вместо страха появилась холодная решимость.
Затем я шагнула в душевую кабину и, не раздумывая, повернула кран до упора влево. Ледяные иглы впились в разгорячённую кожу с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Тело пронзил шок. Я заставила себя стоять прямо, не съёживаясь. Я дрожала, стуча зубами, но эта дрожь была очищающей. Я смывала с себя этот день, липкий страх, унижение, ледяное прикосновение взгляда Кремнёва. Дрожь сотрясала всё тело, но это была моя дрожь. Контролируемая. Когда я почувствовала, что ещё секунда, и я закричу от холода, я резко повернула кран вправо.
Кипяток обжёг кожу, и я выгнулась, издав сдавленный стон, который был смесью боли и наслаждения. Пар заполнил кабину, скрывая меня от всего мира. Кожа горела, вспыхивала, но эта боль была желанной. Она выжигала остатки чужого влияния, возвращая меня себе. Возвращая меня ему.
Когда я вышла из ванной, закутавшись в большое махровое полотенце, я была обновлённой. Очищенной. Дрожь ушла, оставив после себя лишь приятную слабость во всём теле и абсолютную пустоту в голове. Я села за ноутбук. Мои пальцы больше не колебались. Они спокойно и уверенно напечатали одно слово.
Мотылёк: Исполнено.
Ответ пришёл почти мгновенно. Я ожидала чего угодно: нового задания, молчания до завтра. Но не этого.
Обсидиан: Хорошая девочка. Завтра надень на работу чёрное кружевное бельё. То, что я выбрал. Никто не будет знать. Кроме нас двоих.
Я смотрела на сообщение, и на моих губах впервые за этот бесконечный день появилась лёгкая, заговорщическая улыбка. Завтрашний поход в ледяное царство Глеба Кремнёва внезапно перестал казаться таким уж страшным.
Теперь у меня будет свой маленький, жаркий секрет.
