нам кто-то чужой и лишний? — видимо, отец справился с эмоциями и вновь улыбнулся. — У меня есть три прекраснейшие девочки. Да и кому нужен такой старик, как я, да ещё и с таким приданным? — отшутился он, а я возмутилась:
— Какой ты старик?! Посмотри на себя в зеркало, да ты фору некоторым молодым дашь!
— Всё, всё, иди уже спать, — поднимая руки, словно сдаваясь, весело рассмеялся он.
Украдкой вздохнув, мысленно себя отругала. Ну и зачем я лезла с вопросами, будто и так не знала, что отец любил мать, но простить и отпустить так и не смог. Не просто так в нашем доме было негласное правило не упоминать маму при отце. Да что уж, у нас не было ни одной её фотографии.
Осторожно прикрыв за собой двери, ещё раз тяжко выдохнула, коря себя за несдержанность. Это Снежану совсем не заботили переживания отца, и она своими капризами и истериками выпрашивала себе дорогие подарки. Нет, ну правда, зачем ей нужна новая машина? Ну она же не сможет ездить сразу на двух?
Конечно, я помнила её детские истерики и рыдания, когда она говорила, что плохая и её надо наказать. Вечные осмотры невропатологов и детских психиатров. Психику Снежаны отец смог восстановить и приступы “нелюбви” к себе теперь случались очень редко. Но с каждым новым рецидивом мне всё больше казалось, что старшая сестра просто пользуется своим состоянием, вымогая у отца подарки. Очень дорогие подарки, надо сказать.
— Ну и чего ты добилась, правильная ты наша? — в темноте коридора с ухмылкой на лице стояла Снежана.
Опять подслушивала…
Снежана, наверное, как и все старшие сестры, давила авторитетом, а памятуя о её нестабильной психике, мы с Клариссой старались лишний раз не перечить старшенькой.
— Отец всё равно купит мне новую машину, потому что я так хочу! — скрестив на груди руки, сестрица вздёрнула подбородок, смотря сверху вниз, буквально показывая своё превосходство.
— Да кто спорит, конечно, купит, — согласилась с ней, сложно оспаривать факты. — Но, Снежа, ты, по крайней мере, вошла бы в положение отца и повременила с хотелками, ну хоть на пол годика.
— И что? —она словно не понимала моих слов, хотя, всё может быть. — Ты предлагаешь мне ездить в общественном транспорте и трястись в метро в толпе потных вонючих мужиков?
— Ну у тебя же есть машина, — попыталась достучаться до неё.
— Она уже старая, а женщина создана для того, чтобы жить в роскоши и ни в чём не знать нужды, — на меня посмотрели, как на глупышку.
— Это кто тебе такую чушь сказал? — неприятное предчувствие кольнуло в груди.
— Мама.
— Это которую ты вечно вспоминаешь, когда тебе что-то требуется от отца? — и тут до меня дошло. — Стоп! Что значит, “мама”? Ты что виделась с ней?!
Я даже понизила голос, оглядываясь на дверь кабинета: не хочу, чтобы отец услышал.
— Встречалась, — с неохотой созналась она, и тут же её глаза загорелись восторгом. — Знаешь, как она выглядит? Как молодая девушка не старше меня! Вот что значит, она ни в чём не нуждается и тратит на себя столько, сколько хочет!
— Да мне всё равно, как она выглядит! — перебила сестру. — Ты забыла, что она предала отца, сбежав к любовнику? Забыла, как страдала из-за этого?
— Но она же вышла за него замуж! — будто не понимая, о чём толкую я, Снежана заморгала нарощенными ресницами.
— А то, что она состояла в законном браке значения не имеет? То, что бросила мужа и детей ради любовника тоже? — злость за отца поднималась волной. — Не знаю, как у тебя, но у нормальных людей такое поведение называется “блуд” и “предательство”, — не понимаю, почему она сейчас так восхищается женщиной, которая ей самой принесла столько обид и слёз. — Да и вообще, жить в гареме ещё та радость. А делить любимого мужчину с кучей посторонних баб, ну просто — фу, — не смогла остановиться, презрение к уже давно чужой мне женщине выплеснулось наружу.
— Что вы тут расшумелись, словно змеи? — из своей комнаты выглянула Кларисса. — Чего не поделили?
Разница в годах у сестёр была небольшая, но этого никто не замечал, считая их двойняшками. Обе высокие, статные, холёные, с длинными белоснежными волосами, синими глазами и ногами от ушей, они походили на породистых кобылок, которых держат только для выставок.
Впрочем, дефиле они организовывали себе сами, регулярно отправляясь на дискотеки и в элитные клубы в поисках завидных женихов. Но те всё никак не находились, то ли все перевелись, то ли мои сестрёнки их чем-то не устраивали. А вот я такой породистостью не отличалась.
Нет, я не жаловалась, меня устраивали и мой невысокий рост, и тёмные волосы с карими глазами. В отличие от сестёр я пошла в папину родню, а если судить по фотографиям, то в бабушку. В семейном альбоме есть снимок совсем молодой бабушки, примерно моего возраста, ну так я её почти стопроцентная копия. Хотя без детских сомнений, страхов и переживаний на пустом месте не обошлось. Разница во внешности с сёстрами сильно бросалась в глаза и, конечно, слыша разного рода сплетни и домыслы, ужасно переживала, эдак лет до пятнадцати.
А потом стало как-то всё равно. Главное, меня любил отец. Да и в отличие от сестёр меня больше влекли экспедиции отца, его страсть к внеземным цивилизациям. В этих походах всё равно как ты выглядишь и на кого похожа, здесь нет места маникюру и косметике, важно совсем другое. Например, в состоянии ты развести костёр и приготовить горячую еду, сможешь ли выжить в суровых условиях, если придётся. Сумеешь починить машину или оказать первую помощь пострадавшему. Благодаря отцу мои приоритеты в жизни сильно изменились и страдать над внешностью стало даже смешно. Тем более что я не была уродиной, просто далека от модельной внешности сестриц.
— Наша Снежана виделась с матерью и, видимо, простила ей все свои походы по врачам, — сдала сестру, совершенно не переживая за её психологическое состояние.
— Да ладно?! — от удивления Кларисса даже вышла в коридор, хотя сегодня к ней приезжал косметолог, а после “чистки пёрышек” она никогда не показывалась нам на глаза. — И что? — в её взгляде светилось неподдельное любопытство.
— И что? —
