И действительно, ни один человек не потревожил ее, пока она бежала до псарни. В этом большом сарае, стоящем в стороне от других дворцовых построек, она часто скрывала слезы, когда не имела сил сдерживать их.
Собаки узнали ее шаги и приветствовали так радушно, как умеют только они. Забыв про роскошное платье, про распущенные волосы, она упала на пол и разрыдалась, обнимая за шею добродушного белого пса, который ревниво оттирал от нее других собак. Эта большая лохматая дворняга по кличке Баркли любила ее больше остальных и всегда сопровождала в прогулках по лесу, где принцесса наслаждалась одиночеством, а пес — свободой.
Береника плакала, а собаки лизали ей руки, толкали ее носами и веер разноцветных, бешено машущих хвостов поднимал тучи пыли.
Она никак не могла успокоиться. Никто еще не причинил ей столько боли, сколько сегодня — самый любимый и близкий человек!
Но веселые морды гончих вокруг и теплый язык Баркли — белой дворняги, слизывающей ее слезы, заставили ее улыбнуться. Собаки успокоились и разлеглись у ее ног. Белый пес сидел, положив голову к ней на колени, и подремывал. Береника рассеянно гладила его.
— Я выдержу, — шептала она, — я все выдержу!…
За стенами псарни плакал дождь.
***
Королевскую свадьбу сыграли в солнечный июльский день. Ни одно облачко не выглядывало из-за горизонта. Новобрачная алела смущенным личиком из-под вуали среди окруживших ее важных господ, а молодежь, толпившаяся вокруг короля, восхищенно поглядывая на нее, совершенно искренне поздравляла его с удачным выбором.
Отец будущей королевы стоял в стороне. Он явно чувствовал себя неловко в более чем скромном камзоле среди расфуфыренных придворных.
— Друг мой! — услышал он нежный голос и, обернувшись, увидел принцессу.
— Ваше Высочество! — обрадовано воскликнул он и бросился к ней.
Она попыталась удержать его, но он, низко склонившись, поцеловал край ее простого розового платья.
— У вас чудесная дочь, — улыбаясь, заметила Береника. — Мои поздравления!
Будущий королевский тесть почувствовал себя увереннее. Пробившись сквозь толпу придворных и взяв дочь за руку, он подвел ее к Беренике.
— Это Ее Высочество- принцесса Береника, — торжественно сказал он, — самая добрая женщина на свете!
Новобрачная подняла длинные ресницы, и в глазах ее метнулся страх — она впервые видела Беренику так близко. Принцесса заметила.
— Не бойся меня, дитя мое! Я страшна только с виду.
— Ах, Ваше Высочество, — совсем смутилась девушка, — простите меня, если я…
— Ничего. Я подошла, чтобы поздравить вас. Это, должно быть, самый счастливый день в вашей жизни!
— Да! — Дана с нежностью взглянула на молодого короля. — Я любила бы его так же сильно, будь он последним водовозом!
Принцесса звонко рассмеялась:
— Не думаю, что это понравилось бы твоему отцу. Не так ли, друг мой?
— Э- э… Ваше Высочество, — нашелся тот, — все же лучше быть тестем короля, чем водовоза!
Невеста порывисто схватила руки принцессы и прижала к своей груди.
— Я так благодарна вам, Ваше Высочество! Нам было не по себе до того, как подошли вы. Смею ли просить вас о помощи?
Береника нахмурилась.
— В чем дело, девочка? Тебя кто-нибудь обидел?
Дана покачала головой.
— Простите ли вы мне дерзость, если я попрошу вас быть моей подругой на свадьбе? Я никого здесь не знаю… Да и не хочу, кроме вас и… его! — и она снова посмотрела в сторону короля.
Береника ответила искренним пожатием.
— От всего сердца!
И тут раздался рев труб — церемония началась.
Принцесса бережно подняла тяжелый шлейф свадебного платья и погладила его рукой. В глазах ее промелькнула грусть, но этого никто не заметил.
— Подайте руку своему отцу! — скомандовала она новобрачной.
Придворные разошлись, образуя коридор, в конце которого стоял король — такой величественный, что дух захватило даже у Береники. В эту минуту она гордилась братом, как никогда.
Дана положила ладонь на руку отца и сделала первый шаг, не отрывая сияющих глаз от лица будущего мужа. За ней, торжественно неся шлейф, семенила принцесса. И, казалось, не было человека, счастливее ее. Казалось.
***
Раннее туманное утро следующего дня было разбужено звуками охотничьего рога. Трубил главный лесничий — в честь королевской свадьбы была объявлена самая грандиозная охота из всех, виденных в этом краю.
Король, скинувший на время груз забот с царственных плеч, походил на обыкновенного молодого мужа: слегка растерянного от свалившегося на него счастья и полного желания доказать избраннице что он — лучший.
Его гнедой жеребец нетерпеливо рыл копытами землю, а сам король то и дело поглядывал на новобрачную, умело державшуюся в седле серой кобылки. Недаром детство Даны прошло среди лесов — она управляла нервной лошадью с искусством, недоступным многим.
Маленькая рука коснулась сильной руки короля, затянутой в перчатку. Он посмотрел вниз и увидел сестру.
— Ты пришла проводить меня! — обрадовано вскричал он.
— Как всегда, — скромно отозвалась принцесса и поманила его рукой. Он наклонился, и она поцеловала его в лоб, как целовала всегда, когда он уезжал из замка. Затем повернулась к Дане и лукаво улыбнулась:
— Теперь вас… Ваше Величество!
— Ох!.. — только и сказала молодая королева, пряча лицо в ладонях.
Снова затрубил рог, и кавалькада задвигалась. Принцесса отошла в сторону, с радостной улыбкой наблюдая тронувшихся с места коней и заливающихся лаем собак, еще не пущенных по следу. Среди их вертлявых спин белела спина Баркли. Король тоже любил этого пса и недаром — Баркли был самым быстрым и неутомимым в своре.
Пестрая толпа покатилась прочь, сопровождаемая лаем собак, топотом копыт и криками погонщиков.
— Хотите, я провожу вас наверх? — раздался сзади скрипучий голос. — Оттуда лучше видно.
Принцесса оглянулась. Таш — старый слуга, ласково смотрел на нее. Она весело взяла его под руку.
— Пойдемте. Похоже, во всем замке остались только мы?
Они медленно поднялись на смотровую площадку самой высокой дворцовой башни. Окрестности просматривались до горизонта, лишь дымка утреннего тумана еще скрывала овраги и низменности.
— Загонщики подняли оленя. Будто, какой-то чудесный зверь, — говорил Таш, — словно огнем горит и необычайно крупный. То-то, хозяин будет рад — такой подарок к свадьбе!
Сверху кавалькада охотников казалась горстью разноцветных камешков, брошенных с горы. Впереди коней рассыпались цветастые точки собак. Напрягая глаза, Береника следила за Баркли — пес несся длинными прыжками в середине своры. Но она знала — скоро он обгонит их и вырвется вперед, так же, как и его хозяин, летящий во главе кавалькады на гнедом жеребце.
Утренние тучи расступились, выпуская солнечный свет, и в его лучах сверкнула вдалеке яркая точка. Береника покосилась на слугу — тот подслеповато щурился и, наверное, ничего не заметил. Она
