герцог обнял меня, удерживая, и я сдалась.
Сквозь слёзы я увидела, что волосы надо лбом и брови у него опалены, но он был живой, и был рядом, и обнимал так крепко...
- Как ты мог… из-за картины… - я обхватила Ричарда за пояс и уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, что он целует меня в макушку.
Неизвестно, сколько бы мы так простояли, но тут совсем близко раздался голос леди д`Абето – вполне нормальный, не истеричный, почти твёрдый голос:
- А что тут происходит, позвольте спросить? Дик, немедленно отойди от неё, - и любящая тётушка зашипела, как змея: - Ты с ума сошёл?! Все смотрят!
Все смотрят…
Я как-то совершенно забыла, что мы с герцогом де Морвилем находимся здесь не одни.
Тут же отпустив его, я хотела сделать шаг назад, но только герцог меня не позволил, продолжая держать меня за талию.
- Что ты вцепился в неё? – леди д`Абето оказалась рядом – бодрая и полная сил, словно не висела только что на руках у служанок в глубоком обмороке.
А может, и обморока не было? Так, одно притворство?
- Отпусти её сейчас же! – любящая тётушка не вытерпела и попыталась разжать руки племянника, но он спокойно отстранил её.
- Тётя, не сейчас, - только и сказал он, и леди д`Абето замерла, приоткрыв рот. – Не сейчас, - повторил герцог и обнял меня за плечи, уводя ещё дальше. – Переночуете в гостинице, в городе, - сказал он мне тихо. – Я отправлю с вами Стефана, он кучер, ему можно доверять. Он проводит и поможет устроиться.
- Зачем мне в гостиницу? – переспросила я, всё ещё видя мысленным взором потрясённое лицо леди д`Абето. – Я не хочу никуда уходить…
- Думаю, завтра вы сможете вернуться, - успокоил меня де Морвиль. – Сегодня здесь будет слишком много суеты. Тётю я отправлю к кому-нибудь из гостей, слуг надо будет разместить во флигеле. Ещё не известно, как пострадал дом…
- А вы? – воскликнула я. – Где вы проведёте эту ночь?
- Не волнуйтесь, - он слабо улыбнулся и отбросил с моего лица выбившуюся прядь волос. – Во флигеле хватит места и для меня.
- Значит, и для меня!
- В гостинице вам будет спокойнее и удобнее.
- Ничего подобного! – запротестовала я. – Как вы себе это представляете? Все теснятся во флигеле, включая хозяина дома, и только некая Фанни Браунс отдыхает в гостинице, словно королева. Нет, милорд. Так не пойдёт. Я не согласна. Только флигель.
Я приготовилась спорить, чтобы отстоять свои намерения переночевать вместе со всеми в Эпплби, но герцог лишь вздохнул и спорить не стал.
- Хорошо, - сказал он. – Пусть будет так. Мне надо идти, я должен проследить, как тушат пожар, и помочь, а вы… - он протянул мне картину, - присмотрите за ней.
Портрет я взяла машинально и даже не взглянула на него, а вот на герцога смотрела, не отрываясь. Он ещё и помогать собирался… а не только спать во флигеле, вместе со слугами… Какой-то совершенно неправильный герцог.
- Может, вам стоит поберечься? – попросила я. – Вы и так слишком рисковали… из-за этого… - я приподняла картину, и каким-то невероятным образом она превратился в стену между мной и де Морвилем.
Словно я отгородилась от него. Словно какая-то неведомая сила оттолкнула его от меня.
- Это единственный подарок моей матери, - сказал герцог и оглянулся на горевший дом. - Она отправила мне свой портрет и попросила хранить его в память о ней. Это было за неделю до её смерти. Мне пора, - он снова оглянулся. – Не оставайтесь одна. Держитесь поближе к Дорис. С ней не пропадёте, - и даже не улыбнувшись мне на прощанье, герцог быстрым шагом направился к группке мужчин, которые выстроились цепочкой и передавали друг другу вёдра от реки до Эпплби.
А я осталась стоять под яблонями, держа перед собой портрет Беатрис Ратленд. Некоторое время я смотрела вслед герцогу, а потом перевела взгляд на картину.
Женщина, отдавшая сына луне взамен на любовь мужчины, за неделю до смерти прислала сыну свой портрет в подарок. И просьбу помнить. Как сентиментально. И как жестоко. Я опять почувствовала неприязнь к этой красивой грустной даме. И даже цветок незабудки в её руке показался мне насмешкой. И ещё эта омерзительная муха…
- Вы понимаете, что ваш сын мог погибнуть, спасая картинку? – шёпотом сказала я портрету. – Вы испортили ему жизнь будучи живой и продолжаете портить, находясь уже на том свете. Пора бы остановиться, миледи.
Чем дольше я смотрела на изображение Беатрис Ратленд, тем сильнее меня охватывало странное чувство какой-то неправильности. Странный портрет. Неприятный, но ещё и странный, как будто…
- Мисс Браунс! – ко мне, задыхаясь, подбежала Дорис. – Вы что тут стоите?! Везде пепел летает! Хотите сгореть или задохнуться? Идёмте к реке!
Она схватила меня за локоть и потащила к реке, куда потихоньку подтягивались женщины из поместья. Мы прошли мимо леди д`Абето, которая опиралась на руку Труди. Заметив меня, хозяйка резко отвернулась, поджимая губы. Что ж. Похоже, должность компаньонки так и останется вакантной.
Я видела, как дамы расселись по экипажам и покатили по дороге в сторону города. Леди д`Абето уезжала в одной из колясок, увозя с собой горничную. Экономка осталась и подошла к нам, держась очень прямо, гордо вскинув голову. Я ждала, что госпожа Пай-Эстен спросит меня о том, что произошло, когда герцог выбрался из горящего дома, но она молчала, наблюдая, как тушат огонь.
Пожар потушили только к полуночи. Все мы устали и продрогли, стоя у реки, но вот мужчины замахали нам, разрешая подойти.
Дорис по-прежнему держала меня за локоть, а я прижимала к груди портрет матери герцога. Как бы я к ней ни относилась, Ричард просил позаботиться о картине. Ради неё он рисковал жизнью. Значит, я должна выполнить его просьбу. За всё, что он сделал для меня… для нас с дядей…
Со всеми волнениями я как-то позабыла про дядю. Странно, что человек так долго помнит горести, но так быстро забывает радости. Вот и сейчас я больше переживала, что герцог обиделся на меня из-за неосторожных слов о его матери, а благодарственную молитву за чудесное спасение дяди прочитать не удосужилась…
От дома ещё веяло жаром, но я слышала, как мужчины говорили, что выгорел
