бы посоветовала обратить внимание на Олю, которая влюбленный взгляд с вас не отводит.
На лице Вадика на минуту проскочила злость, но он быстро взял себя в руки и выдал:
— Ирэния Ивановна, простите… Просто вы знаете, как я к вам отношусь, и, согласитесь, мы с вами в паре могли бы горы свернуть…
— Вот поэтому вы у меня и работаете, давайте будем сворачивать. По-моему, именно поэтому я и плачу вам зарплату в три раза больше, чем вам предложили бы в другой фирме. Или ваше рвение целиком и полностью зависит от того, пущу я вас в свою постель или нет?!
Вадик стушевался, промямлил что-то невразумительное.
Слава богу, в этот момент подошел Юрий Дмитриевич, мой водитель, который поприветствовал меня и перехватил мой чемодан у красного Вадика.
— До свидания, Вадим Николаевич! Завтра в 9:00 будет планерка. И, да, проследите, пожалуйста, чтобы наш багаж нигде не затерялся.
— Д-да, конечно, как скажете.
Я развернулась и, гордо задрав подбородок, двинулась следом за Юрием к машине.
Чертов перелет, чертова компания, не дающая спокойно подумать в дороге, чертов Вадик со своими подкатами…
Так хочется побыстрее оказаться дома, стянуть с лица маску стервы и расслабиться…
Мы подошли к машине, и Юрий Дмитриевич открыл передо мной дверь, помогая устроиться на заднем сиденье, после чего быстро пристроил мой чемодан и сел на свое место.
Бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и спросил:
— Что, совсем уже достал, да?
Юрий Дмитриевич знал меня с детства, и при нем я могла позволить себе быть самой собой. Расплылась по сиденью, выбирая удобную позу, и ответила:
— Ой, дядь Юр, не говорите! Всю дорогу окучивал, а в гостинице даже зажать пытался. Правда, получив по причинному месту коленкой, стал дурака включать, дескать, случайно все вышло, на ногах после двух рюмок на банкете не удержался, а я неправильно все поняла. Уже даже думаю, настолько ли он для нас важен, или плюнуть на все и заменить кем?
Юрий Дмитриевич только хмыкнул в ответ и завел двигатель:
— Не руби сгоряча, девочка. Покойный Иван Савельич ценил его. Все эти творческие личности со своими тараканами, иной раз американскими по размерам… Ну, а то, что подкатывает к тебе, … так ни он первый, ни он последний. Мы же понимали, что ты сейчас лакомый кусочек для всех проходимцев.
— Это да.
Мы замолчали. Юрий Дмитриевич, который относился ко мне как к своей дочке, которой у него никогда не было, вел осторожно, не мешая мне, а я прикрыла глаза и попыталась расслабиться.
Вспомнила родителей и распахнула глаза:
— Дядь Юр, а давай через кладбище, а? Завтра годовщина, хочу сегодня проведать, и за цветами остановись, ладно?
Водитель только понимающе кивнул головой и сменил направление, а я вновь откинулась на сиденье.
Завтра два года… Два года, как ушел из жизни мой папа. Заболевание сердца, о котором он не говорил близким. Мама пережила его всего на три месяца, и врачи до сих пор не могут точно назвать причину смерти. И на возраст не спишешь, так как 55- это еще не старость, многие, наоборот, только жить начинают. В итоге пришлось довольствоваться тем, что сказал врач скорой: «Не захотела жить дальше…».
Бред, но ничего другого никто не сказал.
Да, мои родители были как попугаи-неразлучники. Это прозвище к ним приклеилось с легкой руки моей Ба, папиной мамы. И оно полностью соответствовало действительности.
Родители были как две половинки одного целого, и если мама начинала какую-то мысль, то папа вполне спокойно мог её продолжить. Они искренне любили друг друга, и я не слышала дома ни разу каких-то криков или ругани.
Они вместе организовали и занимались бизнесом, скопили неплохой капитал, родили и воспитали меня, своего единственного ребенка… И папа, такой грозный и серьезный на работе, приходя домой, превращался в милого, пушистого котенка рядом с мамой.
С детства я чувствовала их заботу и любовь, и даже тогда, когда в пятнадцать лет переехала жить к Ба в другой город, мы постоянно перезванивались и часто виделись, и это не считая постоянного материального вливания в меня.
Они всегда прислушивались к моим желаниям, учитывали мое мнение и не давили авторитетом… До 15 лет я старалась соответствовать их статусу: зубрила этикет, на котором была помешана мама, занималась рисованием, углубленно учила иностранные языки, посещала элитную закрытую школу, учась с детками снобов и чинуш.
Но потом поняла, что хватит!!! Хотелось обычной жизни подростка: ходить без охраны, посещать вечеринки, бегать с подружками в кино. Захотелось перестать ловить на себе оценивающие взгляды компаньонов папы, подбирающих для своих подрастающих сыновей выгодную партию.
Как ни странно, родители поняли меня, когда я попыталась донести до них свою мысль, и в 15 лет я отправилась жить к Ба, сменив свои брендовые шмотки на вещички попроще.
Сама поступила в университет, причем на бюджет, нормально училась, хоть и закончила без красного диплома, завела друзей среди простых парней и девушек, даже бегала пару раз на свидания и целовалась под луной.
А еще, еще у меня появилась страсть. Побывав один раз с друзьями на ночных гонках, я загорелась идеей оседлать мотоцикл. А так как я никогда не отступаю от задуманного, то через год уже и сама принимала участие в незаконных заездах.
Да, первых мест не занимала, но сам факт! Это чувство, когда ветер свистит в ушах, когда адреналин разливается по венам…
В эти минуты мои внутренние демоны ликовали, а потом спокойно засыпали вплоть до следующей порции адреналина.
Так продолжалось три года, пока я доучивалась в университете, и знала о моей тайной ночной жизни только лучшая подруга Юлька, которая никогда бы меня не выдала, но была необходима в качестве прикрытия меня перед строгой Ба.
В дни заездов мы говорили ей, что я остаюсь у Юльки учить лекции, а она, добрая душа, верила мне и даже заботливо складывала мне в кулечек мою любимую пижаму, чтобы внученьке было в чем спать.
Но я всегда знала, что эта свобода временная, что мне придется возвращаться к своей настоящей жизни и когда-нибудь сменить своих родителей и возглавить их фирму.
Поэтому и училась на управленца, попутно осваивая финансы, поэтому не переходила ни с одним парнем черту.
Знала, что сказка может закончиться в любой момент, когда родители решат меня призвать обратно, и не хотела ни к кому сильно привязываться.
Так и случилось, когда мне стукнуло 22 года.
Глава
