стенки к двери, продолжая бороться с головокружением, а затем отодвинул засов. Проклятье… А доска тяжелее, чем кажется. Сразу видно — это тело куда слабее моего прошлого. И еще не восстановилось после… перемещения душ? Или предшественник вовсе умер? Мне только предстояло во всём разобраться.
Узнать бы, в кого я вообще превратился? Хоть до зеркала бы добраться…
Дверь тут же распахнулась, вошедший мужчина оттолкнул меня в сторону и прошёл вглубь помещения. Я рухнул назад — на солому. Причём отлетел далеко, будто совсем ничего не вешу. Глаза обжёг ворвавшийся в сарай ослепительный солнечный свет. Через открывшуюся дверь я увидел редкие деревянные дома. Как я и думал: это — не город. Какая-то деревня, захолустье.
Бажен, крупный широкоплечий мужчина, прошёл мимо меня к подстилке, на которой лежал больной человек.
— Да, Лад, смотрю, твой отец ещё держится. Добромир всегда был крепким мужиком, — вздохнул Бажен. — Жалко мне вас двоих, но больше ничем помочь не могу, — он шмыгнул носом и поставил на стол свою сумку. — Говядину вяленую вам принёс, несколько яблок, хлеба. Воды чистой. Всё, и так уже у своей семьи еду отбираю! Может, хоть немного ещё протянете. Надеюсь, ты понимаешь, что беспокоюсь я не о тебе, а о твоём отце. Он вылечил меня месяц назад. А я ему так до сих пор и не заплатил. Отплачиваю чем могу.
Так… Уж не знаю, как я здесь оказался, но дело дрянь. Тот человек, что лежит в другом конце комнаты — это мой отец. Вернее… Отец тому пацану, в чьём теле я оказался.
Пока не совсем понятно, кто мы такие. Какие-то нищие? Мы же практически на улице живём. Вряд ли вообще даже этот сарай нам принадлежит. Думаю, кто-то нас сюда впустил. Возможно, этот же Бажен.
Он упомянул, что Добромир вылечил его месяц назад. Выходит, мой отец — кто-то вроде врача. Знахарь или местный лекарь.
Судя по всему — я не в России. Даже не в моём времени. Деревянные дома, холщовая одежда, имена… Это либо глубокое Средневековье, либо какой-то альтернативный мир.
Будь я проклят… Как я вообще могу всерьёз думать об этом? Всё это какой-то бред! Я ведь ещё час назад был совсем в другом месте. В другом теле.
Отмалчиваться больше нет смысла. Надо разведать обстановку. Думать, как выжить.
— Что… — голос сорвался. Я сглотнул и попробовал снова: — Что я могу сделать, чтобы помочь отцу?
Бажен повернулся, взглянул на меня как на полного недоумка. Потом усмехнулся — криво, без радости.
— Ты себя видел, Лад? Сам как думаешь, чем ты можешь ему помочь? — пожал плечами Бажен. — Вы оба до сих пор живы только потому, что я уже неделю ношу вам еду.
Он замолчал, разглядывая меня с нескрываемым недоумением.
— Хотя… Ты вообще понимаешь, о чём я говорю? Или опять в своём мире витаешь?
— П-почему… — я прокашлялся, чтобы говорить чётче. — Почему не понимаю?
— Ха! Впервые слышу от тебя вопрос по делу, лободырный Лад, — развёл руками Бажен. — Обычно ты только мычишь да слюни пускаешь. Твой отец — знахарь. Может, объяснил бы, отчего ты дурачком уродился. Да поздно уже спрашивать.
Да плевать кем я тут уродился! Главное, что сейчас голова у меня соображает, как и в прошлом. А значит, ещё поборюсь!
Надо спасать отца. Либо спасаться самому. Но второй вариант явно отпадает. Как ни крути, но если всё это со мной происходит на самом деле, мне придётся адаптироваться к новой среде. А в одиночку будучи бездомным пацаном это сделать очень трудно.
Чисто в теории можно спасти отца. Раз он местный знахарь, значит можно будет обучиться у него местному врачебному делу. А затем совместить это с уже имеющимися у меня знаниями. Так я точно не пропаду!
Осталось только придумать, как всё это дело реализовать.
— Воды попей и хлеб пожуй, — посоветовал мне Бажен. — Только много не ешь. Я не для тебя это принёс, а для отца твоего.
— Возьмите меня на работу! — решил попросить его я. — Придумаю, как отца выходить. Только дайте мне возможность потрудиться.
— Заканчивай с этим, — отмахнулся от меня Бажен. — Я и сам еле концы с концами свожу. Ты мне ничем не поможешь. Тем более, вы с отцом ещё Харитону должны. Не знаю, понимаешь ли ты, что я говорю, или нет…
— Понимаю, объясните! — закивал я.
— Что-то ты слишком много понимать начал. Только поздно, — хмыкнул Бажен. — Начал бы помогать отцу раньше, не оказались бы в долгах. Эх, ладно… Не батька я тебе, чтобы уроки давать. Просто втемяшь в свою глупую башку, что Харитон вас в своём сарае держит не просто так. Твой отец снимал у него избу для приёма больных. Но аренду выплатить не успел. Как только Добромир помрёт, Харитон, скорее всего, продаст тебя кому-нибудь. У торговой гильдии есть такие связи — даже не сомневайся. А жизнь в рабстве ты не потянешь. Будет хуже. Гораздо хуже, чем здесь.
Он достал из-за пазухи самокрутку, чиркнул огнивом и затянулся.
— Вот так-то, пацан.
С этими словами он вышел наружу.
Я остался один. Точнее, вдвоём с умирающим отцом.
Ладно. Хватит. Думай головой. Нужно всё расставить по полочкам и перейти к действию.
Я чётко помню всё, что произошло полчаса назад. У нас был вызов в селе. Спасли дедулю с высоким давлением и погнали назад. Уже почти добрались до города, но на встречную вылетел грузовик.
Бум. И всё. Темнота. Иронично, я даже боли не почувствовал в этот момент. Зато почувствовал её здесь, сразу же, как проснулся. Но этот приступ прошёл. Правда, старая врачебная интуиция мне подсказывает, что эта боль ещё вернётся. Никуда она не делась — просто затихла. Надо перекусить, чтобы она не вернулась.
В голове всплыли последние минуты моей прошлой жизни. Точно, а ведь пациента в машине не было. Могло пострадать куда больше людей. Больному я смог оказать помощь на дому, не пришлось его госпитализировать. Выходит, в аварию попали только два человека — я и водитель скорой.
Хотя водитель-то, может быть, и выжил. Но удар пришёлся в правую половину машины. Значит, от меня точно ничего не осталось. Однако, как это ни странно, я всё ещё жив.
Раз чувствую боль, значит не отправился в мир иной.
Или отправился? И где же я тогда, чёрт подери? Не похож этот мир ни на рай, ни на ад. Я всё ещё в реальном мире. Повезло ещё, что я привык холодно мыслить. К этому меня привила работа в
