было надо? Или это моя покладистость его оттолкнула?
— Он просто мудак, — фыркнул Джеймс, зависая надо мной. — Прекрати винить себя. Ты ни в чем не виновата.
Я кивнула. Да… наверное… но ведь в расставании всегда виноваты двое? Может, не надо было его выгонять, а просто поговорить? Спросить, узнать, что не так, можно ли что-то изменить?
Но представив, как он целует меня губами, которые неизвестно где побывали, содрогнулась. Нет, я не смогла бы больше играть в большую и счастливую семью с этим человеком. Не после того, как он мне изменил. Элементарно, мешала бы подозрительность. Каждый раз, когда он выходил бы из дома, я бы думала — где он и с кем? Не находится ли он в данный момент между ног очередной… дамы.
Глубоко вздохнув, я поднялась с дивана и принялась наводить порядок. А именно — собирать все его и наши совместные вещи, чтобы потом торжественно выкинуть их на помойку. Спустя несколько часов в моей квартире, оставшейся в наследство от родителей, были только диван в малой гостиной и шкаф в прихожей, в который я сложила свою одежду. Телевизор, подаренный братом на свадьбу, я тоже выкинула (спасибо двум алкашам, согласившимся за бутылку водки все это вынести).
Я думала, что на утро об этом пожалею, но нет. Ни капли сожаления, только грусть, что все закончилось. Что жизнь, с таким трудом построенная, разрушилась. Что счастье, которое, казалось, было навсегда, рухнуло. Соскребая себя с постели, я думала лишь об одном — что дальше?
Глава 2
Кристина
Последующие недели прошли для меня, как в тумане. Я то рыдала, оплакивая разрушенные отношения, то злилась и хотела найти Ивана, чтобы осуществить-таки свою угрозу и избавить его от отростка, который он сует, куда не следует, то впадала в апатию. В такие моменты мне было все равно не только на то, где в данный момент находится Иван, и что он делает, оставшись без вещей, но и на то, что я практически ничего не ем и еще чуть-чуть и начну падать в голодные обмороки.
На работе я тоже не появлялась, взяв больничный. Благо у меня была подруга-врач, которая, узнав всю ситуацию, произвела какие-то махинации и посадила меня дома на пару месяцев (что она там за болезнь выдумала, меня не интересовало). Вот только ее настойчивые звонки и попытки вытащить меня из депрессии я игнорировала.
Ваня пытался несколько раз попасть в квартиру, но закрытая на внутренний замок дверь не давала ему это сделать. Он звонил, что-то говорил, но я не слушала. Включала громкую связь и просто клала телефон рядом с собой, продолжая смотреть в одну точку. В какой-то момент я вообще выключила мобильный.
Джеймс поначалу пытался что-то со мной сделать, как-то растормошить, но, когда ты не можешь сдвинуть с места даже бумажку, потому что рука проходит сквозь нее, твои возможности ограничены. В конце концов, он тоже куда-то пропал. Но поскольку случилось это в один из тех моментов, когда мне было совершенно наплевать на окружающий мир, в целом, и меня саму, в частности, я не особо сильно переживала. Видимо, он все-таки от меня устал. А его слова о том, что он всегда будет рядом? Брехня. Все врут, как завещал нам доктор Хаус. Все. Всегда. Врут. Даже привидения.
Влад
Не знаю, какой черт меня дернул проверить сегодня именно этот район. Ничего сверхъестественного тут не происходило уже… Бог знает, сколько времени. Последний раз необходимость во вмешательстве нашего ведомства была, если я правильно помню, двадцать лет назад, когда погибли дочка и зять одной из старейшин. Она попросила стереть память свидетелям, сделать так, чтобы все выглядело как автокатастрофа (любят же некоторые банальщину), и заодно подкорректировать воспоминания их детям и запечатать их силу. Правда, в самый последний момент она передумала, и у них лишь запечатали глубоко в памяти все, что было связано с гибелью родителей. Варвара решила, что магический мир поможет детям справиться с горем. Что не стоит лишать их чудес.
Мне была не очень понятна такая логика. Лично я считал — меньше знаешь, крепче спишь, а магический мир никому уже давно не дарил чудеса. Но в то время я и сам был мелкотой и не мог спорить со старейшиной. К тому же, с Джеймсом, охранявшим малютку Кристину, никто ничего не мог сделать. А находиться рядом с ней и не вмешиваться, не смог бы уже он. Довел бы еще девочку до сумасшедшего дома.
— Итак, что мы здесь делаем? — спросил Никита, окидывая взглядом пятиэтажки, образующие из себя квадрат с закрытым двором. — Я ничего не чувствую.
— Черт его знает, — вздохнул я, присаживаясь на ближайшую скамейку. — Что-то…
— Охренительно, — фыркнул друг, — я, конечно, давно не общался с сестрой, если быть точным, то с тех пор, как она вышла замуж за этого придурка, — задумчиво протянул он, потирая подбородок, — но не собирался навещать ее в ближайшее время.
— А раньше вы были очень близки, — заметил я, ища взглядом знакомые с детства окна на последнем этаже ближайшего к нам дома.
— Раньше было раньше, — проворчал он и вздохнул. — Я люто возненавидел ее мужа, тогда еще будущего, с нашей первой встречи. Ты знаешь, — я кивнул, подтверждая его слова. Да, мне тоже Иван никогда не нравился, хоть мы и не были представлены официально. — А малютка Крис, как влюбленная кошка, не видела его недостатков и так яро его защищала, что отказалась со мной общаться, пока я его не приму. И не только со мной, — он искоса на меня глянул. — Я люблю свою сестру, но принять этого идиота не смогу никогда.
Я хлопнул друга по плечу и чуть сжал его. Знал, что тому тяжело быть вдали от сестры, единственного родного человечка, оставшегося у него после смерти их бабушки, но Никитос всю жизнь был упрямым бараном. Даже, когда ему хреново, он не отступается от своего. Крис такая же. Их родители, наверное, в гробу переворачиваются, видя, что стало с детьми.
Поначалу я старался что-то с этим сделать, но не мог уговорить его обсудить ситуацию с сестрой. А как таковой связи с Кристиной у меня не было. Я мог, конечно, с легкостью узнать ее телефон, прекрасно знал, где она живет, и мог забрести в гости на чашечку чая, но не делал ни того, ни другого. Мне так было проще. Хреновый из меня друг, все-таки. Эгоист.
Поморщившись от этой мысли, вновь посмотрел
