любовника Кроноса, отобрал у нее власть, но все же оставил женские дела своей жене Гере, своей сестре Деметре и дочерям Артемиде, Афродите и Афине. Иногда, правда, он сурово поступал с ними (если можно доверять мифографам), но сносно управляться без их помощи не мог. Бог без Богини — это духовная неполноценность, как считали римляне и греки, но не евреи.
В одном довольно-таки непристойном отрывке в книге пророка Иезекииля есть заявление Бога о разводе с Богинями, которые там именуются Оголой и Ого-ливой. Тем не менее пять столетий назад Троида все еще оставалась нетронутой в иудейском храме в Элефантине, что в Верхнем Египте.
Разве можно понять историю Иисуса, не зная еврейской идеи небесного патриархата? Нельзя забывать, что, несмотря на все речи Иисуса, несмотря на одобренную им Евхаристию, он с самого детства хранил верность Иегове и ни разу не предал его. Недаром он сказал повивальной бабке Силом, что пришел разрушить творение женщин. Он принял имя Сын Давида, того самого Давида, который упрочил еврейскую монархию, заставив служительниц Анаты, гордых водительниц из разных племен и родов, войти в его царский гарем. Как Второй Адам Иисус поставил перед собой цель уничтожить зло, причиненное человечеству (если верить древней легенде) Первым Адамом, который совершил грех, наслушавшись искусительных речей своей жены Евы.
Кто знает, что лучше — патриархальное ли решение вечной проблемы взаимоотношений мужчин и женщин, матриархальное или компромиссное, которое принимают цивилизованные народы? Здесь я хочу лишь отметить, что в критический момент своей истории евреи запретили женщинам-священнослужительницам участвовать в религиозных обрядах.
Женщины, говорят они, нарушают покой религиозной жизни, привносят в нее сексуальность и разбавляют эротикой мистический экстаз. Многое можно сказать в защиту этой точки зрения. Сексуальная неразборчивость во время празднеств, несомненно, ослабляла узы брака и дезорганизовывала общественную жизнь. Кроме того, в этой теории евреев была и политическая подоплека. Единственная надежда выжить для народа, обитавшего на скрещении всех дорог, заключалась в том, насколько строго он мог держаться сам по себе и избегать вливаний чужой крови, а любвеобильные и не отказывавшиеся от роскоши царицы и священнослужительницы разрушали ее, втягивая подданных в свои игры. И все же евреи, лишь отчасти принадлежа Востоку, никогда не могли удержать своих женщин в полном подчинении, отчего и не преуспели в незапятнанном служении Иегове, какое они проповедуют. Великая Богиня, которой изначально принадлежала земля Палестины, вечно сбивает их с толку. В стародавние времена ее звали Белили, а они зовут ее Белиал, что означает «Окончательное Разрушение». Отступничество от Богини поначалу вселяло в евреев сомнения, и живший в то время поэт Иеремия приводит такие разговоры: «Будем кадить богине неба и возливать возлияния, как мы делали, мы и отцы наши, цари наши и князья наши, в городах Иудеи и на улицах Иерусалима, потому что тогда мы были сыты и счастливы и беды не видели. А с того времени, как перестали мы кадить богине неба и возливать ей возлияния, терпим во всем недостаток и гибнем от меча и голода». Однако не все поддались сомнениям.
Старинный храм Богини в Иераполе, что на сирийском берегу Верхнего Евфрата (это место известно по библейской легенде о патриархах Аврааме и Исааке), стоит того, чтобы на него поглядеть. Там Бог-Солнце, сидящий на быке, нечто вроде Диониса-Аполлона-Зевса, изображен мужем своей матери — Богини-Луны, которая сидит на льве и держит в руке змею. Троица, которой повелевает Мать, включает в себя еще одно непонятное двуполое божество. Его священный символ — голубь. Этот храм, в котором служили прорицающие женщины и евнухи, смотрит на восток, и его портал поддерживают две колонны в виде гигантских фаллосов, подобные тем, что были возведены у наружной стены Соломонова храма, а внутри все в золоте, драгоценных камнях и мраморе. Обрядовая церемония была сложной и включала добрачную проституцию для молодых женщин и самокастрацию для молодых мужчин, а для всех остальных — моления, пение хвалебных гимнов, возлияния, очищение, воскурение фимиама, принесение в жертву овец, коз и детей, сожжение живых животных, подвешенных на терпентинном дереве, и пророчествования на священной рыбе и покрывающихся потом статуях. Говорят, храм был поставлен в честь Луны Девкалионом (которого евреи зовут Ноем), когда потоп наконец отступил от Азии. А в его честь выставляют священный ковчег из акации и сливают воду через ущелье, через которое, вероятно, схлынули воды потопа.
Ханаанеяне, которых израильтяне завоевали и обратили в рабство, тоже поклонялись этой Богине. Их потомки все еще привержены культу терпентинного дерева, голубя и змеи, все еще пекут ячменные пироги в честь Богини и блюдут право незамужней женщины собрать себе приданое проституцией.
С политической точки зрения мне кажется целесообразным сохранение в тайне ото всех, кроме узкого круга хрестиан, некоторых фактов, связанных с рождением Иисуса. Я нашел их благодаря долгим и кропотливым поискам, и мне ясно, что, будь они изложены императору, того вряд ли можно было бы осудить за предположение, что мистический коммунизм хрестианства был взят Иисусом для маскировки еврейского военного монархизма. Я также согласен с разумным решением Павла отделить, насколько возможно, новую веру от той, от которой она отпочковалась, и, хотя несправедливо утверждать, будто евреи — народ, отвергший Иисуса, все же это правда, что после падения Иерусалима несчастные потомки еврейских националистов возненавидели не только язычников-хрестиан, но и евреев тоже. Они оскорблены их предательским отказом защищать Священный город, их уходом из Иудеи и поселением в Пелле, на другом берегу Иордана.
Руководимые Иаковом (я имею в виду епископа Иерусалимского, который был единокровным братом Иисуса), иудео-хрестиане строго придерживались буквы закона. Они не были предателями. Просто они считали грехом участвовать в войне. А так как Иисус провидел судьбу Иерусалима и оплакал ее, от них едва ли стоило ожидать, что они рискнут вечным спасением, встав на защиту его стен. После взятия Титом Иерусалима многих из них уговаривали вернуться в иудаизм из-за их вдвойне невыгодного положения: римляне плохо обращались с ними, потому что они были евреями, а евреи презирали их как предателей. Но они не отреклись от Иисуса. Так должны ли они были потом отказаться от своих принципов, чтобы присоединиться к языческой хрестианской церкви, управлявшейся апостолом Филиппом, а после его смерти реорганизованной их врагом и преследователем Павлом, тем самым Павлом, который когда-то столкнул Иакова с лестницы Храма?
Перед ними был трудный выбор, и лишь немногие выбрали героическую верность Закону. Язычники-хрестиане примирились с теми, кто встал на путь приспособления, потому что Иаков уже умер, и Павел умер, и Петр
